Павел Крупкин:О современном риске возврата тоталитарных практик

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

О современном риске возврата тоталитарных практик



Автор:
Павел Крупкин



Опубликовано:
  1. Крупкин П. Л. «Про сучасний ризик повернення тоталітарних практик» // Вісник Харківського національного університету ім. В. Н. Каразіна «Питання політології». — Харків: 2007. — № 760. — С. 42‒48.
  2. Выборы.орг.
Дата публикации:
23 апреля 2007
Дата написания:
Свойство «Дата создания» было отмечено для ограниченного использования.
31 марта 2007






Предмет:
Тоталитаризм, утопия, малый народ
Ссылки на статью в «Традиции»: О тексте:
Статья была написана по согласованию с проф. Э. А. Афониным 31 марта 2007, и была опубликована на украинском языке в Вестнике Харьковского Университета 23 апреля 2007: Крупкин П. Л. «Про сучасний ризик повернення тоталітарних практик» // Вісник Харківського національного університету ім. В. Н. Каразіна «Питання політології». — Харків: 2007. — № 760. — С. 42‒48. Была перепечатана сайтом Выборы.орг.


Введение[править]

После цепи бархатных революций в Восточной Европе и краха СССР (1989‒92 гг) западный мир вздохнул с облегчением — тоталитаризм как явление мировой политики сошел со сцены истории. В мире остались лишь несколько мелких тоталитарных режимов и отдельных тоталитарных сект, разбросанные по разным странам. Немедленно было объявлено о полной и окончательной победе западного образа жизни, который было предложено заимствовать всем остальным жителям планеты — концепция общечеловеческих ценностей в рамках западного универсализма. В рамках данной концепции был сформулирован тезис о «конце истории».[1]

Однако период расслабленной эйфории для Запада быстро закончился, и на смену ему пришел период отрезвления. Оказалось, что снятие противоречия «капитализм-коммунизм», напряжение которого было одним из основных двигателей мировой истории 20-го века, отнюдь не привело человечество в тихую гавань. Проявились другие противоречия, которые до этого оставались в тени, главным из которых стало противостояние «Север-Юг». Реакцией на регистрацию роста данного напряжения в западном общественном сознании явилась, в частности, другая политико-философская концепция — концепция борьбы цивилизаций.[2]

Наряду с указанными выше, в мире развиваются социальные напряжения, создаваемые глобализацией,[3] — осознанием процессов, связанных (1) с развитием крупных корпораций, каждой из которых уже становятся малы размеры одной страны, (2) с возникновением проблем, которые можно идентифицировать как общечеловеческие, ибо их масштаб уже превышает возможности одной страны и требует объединения усилий многих стран, и (3) с развитием транспорта и коммуникаций, снимающих временные издержки операций в глобальном масштабе.

Локальные напряжения от противоречий внутри государств, пытающихся решить проблемы своего развития, дополняют получающуюся картину.

В конечном итоге каждое государство находится в поле социальных напряжений, получающемся в результате интерференции перечисленных компонентов. При этом многие противоречия имеют сложную природу. Например, в рамках борьбы различных групп государств за униполярность-многополярность мировой системы можно увидеть взаимодействие напряжений универсализма, борьбы цивилизаций и глобализации. Противоречия вокруг дохийского процесса обусловлены противостоянием «Север-Юг» в условиях глобализации. Проблемы развития стран третьего мира часто усугубляются компрадорами — порождением глобализации и экспансии западной культуры (универсализм). И т.д.

Одной из реакций социума страны на подобные напряжения является принятие на вооружение тоталитарных практик с целью разрешения противоречий, лежащих в основе данных напряжений. Данная работа посвящена анализу подобных тоталитарных альтернатив.

Причина возникновения тоталитарных альтернатив в общественном сознании[править]

20-й век был показательным в плане реализации тоталитарных систем в мировом масштабе. При этом цена данных экспериментов для человечества оказалась запредельно высокой. Сначала это были человеческие потери становления государств, выбравших данную альтернативу разрешения внутренних и внешних противоречий. Потом — ограничение экспансии нацизма — 2-я мировая война — потери как человеческие, так и финансово-экономические. Затем «холодная война» с её гонкой вооружений привела к значительным финансово-экономическим потерям, и отвлечению ресурсов от задач развития человечества. Значительность оплаты тоталитарных экспериментов людьми требует внимательного управления риском возврата тоталитаризма в обществах различных типов.

Триумф тоталитаризма в первой половине 20-го века породил в 40-х годах первую волну исследований причин данного явления,[4],[5],.[6][7] Потом в 50-х годах прошла вторая волна,[8],[9] которая мне кажется менее интересной в силу излишней политической ангажированности авторов. Тем не менее в политологической литературе закрепилось определение тоталитарного государства из работы [9] через комплекс из шести признаков, определяющих так называемый «синдром тоталитаризма». Данные признаки включают в себя (1) официальную идеологию, обязательную для всего населения страны, которая, отрицая предшествующий общественный порядок, зовет людей к некому идеалу общественного устройства для всего человечества, (2) единственную массовую партию, возглавляемую, как правило, одним лидером, и стоящую либо над государственной бюрократией, либо тесно сросшуюся с ней, (3) полный контроль партии и бюрократии над силовыми структурами государства, (4) полный партийный контроль над средствами массовой информации, (5) наличие системы репрессивных органов, которые используют всю широту методов физического и психологического воздействия на людей, (6) централизованное бюрократическое руководство экономикой страны.

При этом авторы [9] связывают тоталитаризм лишь с индустриальной фазой развития человечества, выпуская из внимания как теоретическое наследие в этом направлении (идеальное государство Платона, системы Мора, Компанеллы, Фурье, Сен-Симона), так и практическое использование тоталитарных практик (Спарта в Древней Греции, Испания времен инквизиции), случавшееся ранее. Если же задуматься о сути тоталитаризма, как социального явления, то основной его характеристикой в человеческом измерении будет тотальный контроль государства за всем населением страны, за всеми социальными процессами. И ответ на вопрос: «А зачем это надо?» сразу же приводит к сути явления: тоталитаризм — это способ реализации большого утопического социального проекта (БУСП). Первым на связь тоталитарных практик с БУСП обратил внимание К. Поппер,.[6][7]

Действительно, задача построения «нового мира», не имеющего корней в настоящем, является настолько глобальной, что она естественно требует концентрации всех общественных ресурсов. Организация такого проекта вне государства невозможна, поэтому естественным образом государство становится проектным оффисом провозглашенного БУСП. Любой проект имеет два измерения — мобилизацию и управление материальными ресурсами, и мобилизацию и управление человеческими ресурсами. Возникает необходимость в централизованном управлении экономикой, и обществом в целом, с созданием соответствующих средств и методов контроля «проектного оффиса БУСП» — государства — за управляемыми системами.

Обычно в рамках БУСП одной из задач является создание «нового человека», удовлетворяющего запросам нового общества. Это значит, что (1) в текущем обществе «овечки» должны быть отделены от «козлищ», и (2) должна быть налажена работа по продвижению «новой» система личностных ценностей среди людей. Естественным образом получаем массовую партию из носителей «новых» ценностей, и тотальный контроль за СМИ и системой образования с целью угнетения «козлиных» черт в человеке, и культивирования «новых» черт. А для чрезмерно активных «козлищ» создается система сепарации, то есть отделения данных «козлищ» от общества с тем, чтобы они не мешали строить «новый мир».

Мы видим, что простое требование по организации процесса реализации БУСП естественно порождает структуру, удовлетворяющую всем шести требованиям «синдрома тоталитаризма» в функциональном плане. Формальные признаки «синдрома тоталитаризма» кроме идеологии БУСП охватывают ещё бюрократизацию жизни и культивирование коллективизма. На мой взгляд эти формальные признаки определяются главным образом уровнем развития управленческих и коммуникационных технологий.

Действительно, в течение длительного времени иерахическая бюрократическая система является наиболее эффективным посредником как для передачи управляющих сигналов от центра общественной системы к её периферии, так и для сбора и агрегирования информации, необходимой центру для принятия решений. Именно это порождает бюрократизацию всех сторон жизни при наличии воли к тотальному управлению и полному контролю за всеми существующими общественными процессами.

При недостаточном развитии коммуникационных технологий наиболее эффективным способом организации тотального контроля за людьми является внедрение коллективной ответственности. То есть люди делятся на группы в соответствии с различными критериями, и группа объявляется ответственной за человека. При небольшом размере группы люди обычно знают друг о друге почти все, что позволяет установить практически полный контроль над каждым человеком. Если, конечно, удастся решить проблемы групповой антисистемной солидарности. Идеологически эта технология обычно оформляется приоритетом коллективных ценностей перед индивидуальными, и внедрением «холистского» понимания социальной жизни: человек — это часть коллектива, и без коллектива он — ничто.

Таким образом, единственной необходимой предпосылкой возникновения в обществе предложения тоталитарной альтернативы развития является БУСП — большой утопический социальный проект, который является реакцией на социальные напряжения, вызванные общественными противоречиями. В [10] со ссылкой на А. Н. Бердяева прозвучала великолепная мысль: «Тоталитаризм — это политизация утопии», которая прекрасно иллюстрирует основной вывод из проведенного в данном разделе рассмотрения.

Общественный спрос на тоталитаризм[править]

Но предложение тоталитарной альтернативы общественного развития не выйдет за пределы маргинальных сект, если не возникнет общественного спроса на подобную политику. О причинах возникновения подобного спроса задумывались многие, и все их результаты хорошо ложатся в концепцию, которую можно обозначить понятием «Бегство от свободы», предложенном в.[4]

В данной работе Э. Фромм вывел мотивы «бегства от свободы» людей из анализа процесса социализации человека. Результирующая модель Фромма хорошо определяется следующими словами: «Человек перерастает свое первоначальное единство с природой и с остальными людьми, человек становится „индивидом“—и чем дальше заходит этот процесс, тем категоричнее альтернатива, встающая перед человеком. Он должен суметь воссоединиться с миром в спонтанности любви и творческого труда или найти себе какую-то опору с помощью таких связей с этим миром, которые уничтожают его природу и индивидуальность» [,[4] с. 29]. То есть Фромм выводит принятие человеком коллективистских ценностей в ущерб индивидуалистским из некомфортности переживания им своего исторжения из тепла холистического мировосприятия. Данное переживание может в некоторых условиях породить садо-мазохистские комплексы в психике человека, гармонизирумые в тоталитарных структурах.

На мой взгляд эксплуатация ужасов индивидуализации людей при объяснении процессов 20-го столетия неуместна. Эти переживания были актуальны при разложении родового строя, и, как показал К. Поппер в своем анализе политических концепций Платона,[6] могли оказать существенный вклад тоталитарную модель последнего. Но со времени Возрождения, когда произошла стабилизация социального «Я», прошло уже 6 веков — достаточное время для того, чтобы освоиться с холодом экзистенциального одиночества.

На мой взгляд, механизм «бегства от свободы» в первой половине 20-го века был более рационален. Что действительно произошло с развитием капитализма, так это распространение «капиталистической этики», густо замешанной на протестантизме в пуритано-кальвинистской интерпретации, которое благословило сброс элитой своей ответственности за управляемых. Люди неожиданно обнаружили себя вне институтов социальной поддержки, существовавших в традиционных обществах, и наедине с бездушным капиталистическим монстром, для которого все они представляют собой лишь ничтожных грешников, отвергнутых Богом. И естественно они оказались готовы сменить такое свое текущее состояние, связанное с нещадной эксплуатацией их труда для одних (рабочие и служащие) и перспективой массового разорения для других (крестьяне, средний класс и мелкая буржуазия), на относительный комфорт существавание в системе, которая их предохраняет от падения в социальную бездну при возникновении неблагоприятных жизненных условий, таких как, например, недостаток капитала, чтобы пережить очередной экономический кризис, или безработица, или просто наступление старости.

При этом социальная неуверенность может возникнуть и у правящих классов при виде перспективы понижения уровня жизни от необходимости делиться с трудящимися в плане построения общенациональной системы социального страхования. В этом случае верхние слои общества могут провести тоталитарную мобилизацию лишь внутри себя, с тем, чтобы уменьшить свои политические риски от либерального и рабочего движений.

Таким образом, массовый общественный спрос на тоталитарные практики возникает во время больших социальных напряжений, созданных существующими общественными противоречиями, при условии слабости институтов социального страхования. То есть, когда достоинства свободы обесцениваются тяжестью бремени ответственности.

Анализ тоталитарных практик[править]

Рассмотрим известные тоталитарные практики с точки зрения развиваемого подхода. Во-первых, это фундаментализм. Фундаментализм обычно является ответом на социальные напряжения, связанные с общественным развитием, прогрессом общества. И в этом плане основная идея БУСП может быть сформулирована в виде: «Не допустить никаких отклонений от порядков доброго старого времени», или «Назад, к традиции».

Первые фундаменталистские системы по всей видимости стали возникать в качестве реакции на разложение родового строя. В частности, идеальное государство Платона, которое является первым письменным описанием тоталитарной структуры, во многом отражает общественные порядки Спарты.[6]

В современных условиях фундаментализм может возникнуть в качестве реакции на социальные напряжения, связанные с неоколониализмом, модернизацией и/или либерализацией общества (отторжение существующего порядка), выбирая в качестве цели идеальное общество в традиционном религиозном представлении. Ещё одним порождающим напряжением может быть неравномерность распределения общественного богатства.

На постсоветском пространстве фундаментализм может также иметь в качестве цели возврат к системе советского типа.

Интересен опыт фундаменталистской модернизации Японии после 2-й мировой войны. Японская элита настолько удачно вплела тоталитарные практики в общественную жизнь страны, что страна в целом признается вполне либеральной общественным мнением других западных стран.

Следующий вариант тоталитаризма — коммунизм. Коммунистический БУСП основан на идее построения справедливого эгалитарного общества, нацеленного на развитие личных способностей людей, в котором отсутствует эксплуатация человека человеком, и общественный продукт делится между людьми более-менее поровну. Основное общественное противоречие, порождающее данный БУСП, — это противоречие между трудом и капиталом, создающее социальное напряжение от неравномерности распределения общественного богатства при капитализме.

Далее идет фашизм/нацизм. В основе фашизма лежит БУСП ускоренного национального развития, и обыгрываются противоречия между трудом и капиталом, и противоречия неравноправного положения разных стран на мировой арене. При этом исторически мы имели фашизм, замкнутый на проблемах своей страны (Италия, Испания, Португалия), и нацизм, БУСП которого предполагал мировое доминирование Германии в политическом плане, и эксплуатация всех мировых ресурсов к выгоде немецкого населения.

Интересно отметить, что один из вариантов фашизма возник как модификация коммунизма. Были отброшены крайности типа интернационализма и всеобщей национализации, и была взята на вооружение националистическая (иногда даже расистская) идеология. Однако главным вопросом программы фашизма было построение социалистического общества, в котором вопросы социального страхования решались через корпоративную и национальную солидарность при значительном влиянии государства и партии на улаживание общественных конфликтов. Наряду с этим существовал и «верхушечный» фашизм, по сути своей фундаментализм с фашистской фразеологией, главной целью которого было заморозить социальные изменения. Сильная социалистическая составляющая наблюдалась в Италии и Германии. «Верхушечный» фашизм реализовался в Испании и Португалии.

В дополнение к перечисленным тремя видам тоталитарных доктрин, в современном обществе просматривается вероятность возникновения двух новых видов таких доктрин. Назовем их глобизм, и толеризм.

Глобизм может возникнуть из-за напряжений глобализации, из-за нарастания несправедливости распределения мировых ресурсов по оси «Север-Юг». Данное напряжение порождает неблагоприятные для стран «Севера» политические вызовы в виде терроризма, и неконтролируемой иммиграции, а также перспективу снижения уровня жизни стран «Золотого миллиарда» в свете необходимости выравнивания ресурсообеспечения в мире. В этом плане в странах «Золотого миллиарда» возникает спрос на фундаменталистский режим, гарантирующий сохранение status quo. Соответствующее предложение (глобизм) может возникнуть на основе концепции «столкновения цивилизаций». При этом глобизм в такой интерпретации будет конкурировать с попытками управления обозначенными рисками на национальном уровне западных стран — с различными вариантами национального фашизма.

Глобизм может возникнуть как в пассивной, так и в активной модификациях. Пассивный вариант глобизма характеризуется ограничением политической активности лишь странами «Золотого миллиарда», то есть только лишь обороной «оазиса» от «мерзости» окружающего мира, «возведением защитной стены». Активный вариант глобизма будет активно навязывать доминирование Запада по всему миру, в частности, пытаться ликвидировать все возникающие на периферии мирового порядка центры силы.

БУСП толеризма связан с простой идеей: «Быстрое искоренение всяческого Зла в мире». Даннная идея основана на успехах, достигнутых западной элитой, по уменьшению конфликтности западного общества через планомерную работу по созданию/замене ментальных структур в сознании человека. Основа данной практики была создана трудами структуралистов/постструктуралистов, в соответствии с которыми поведение человека определяется текстами, «зашитыми» в его сознание в процессе социализации.[11] Установление причинно-следственных связей между условиями социализации, и усваиваемыми человеком ментальными структурами позволило менять содержание «бессознательного» через изменение условий социализации людей. Данная концепция была хорошо раскрыта Дж. Оруэллом в его романе «1984» под термином «новояз».[12]

Очевидно, что ментальные структуры разных типов конкурируют между собой. Поэтому возникает искушение ускорить процесс создания «нового» человека через ограничение конкуренции структур, то есть через тоталитаризацию общественного дискурса и общественного образования. Это и обеспечивает предложение толеризма. Спрос на толеризм может возникнуть из-за социальных напряжений, вызываемых действиями различных антисоциальных групп. Данные группы возникают из-за специфических высококонкурентных условий на западном рынке труда. В этих условиях часть населения выбирает свою де-социализацию в качестве альтернативы своей борьбе за участие в системе общественного производства. Данный выбор во многом облегчается высоким уровнем социальной поддержки населения в западных обществах. Образование замкрутых сообществ этих людей — гетто — может сопровождаться созданием агрессивной антисистемной суб-культуры, которая создает риски безопасности жизни и имущества системного населения страны. Именно так возникают те самые социальные напряжения, которые могут породить спрос на толеризм.

Тоталитарные практики на постсоветском пространстве[править]

Напряжения, возникшие при распаде СССР и последующем развитии вновь образовавшихся государств, не могли не отразиться на предложении тоталитарных альтернатив. В частности, в Туркмении и в Узбекистане утвердились тоталитарные режимы фундаменталистского толка. К счастью, в других постсоветских государствах тоталитарные практики пока остались на уровне маргинальных сект.

В России на всероссийском уровне можно найти группы разного типа. Среди них есть те, кто предлагает различные варианты фундаментализма (как православного фундаментализма, так и подправленной модели советского прошлого), а также фашизма (гегемония русского этноса).[13] Есть также те, кто является сторонником установления толеристского режима, имея целью быстро перенять западные социальные и поведенческие стандарты. На региональном уровне можно найти различные фундаменталистские течения религиозного и светского типов, причем один из вариантов фундаментализма является действующей практикой в Чеченской республике. Существуют также зародыши локальных фашистских движений, основанные на местечковом национализме.

В Украине сильным общественным движением является украинский национализм, в рамках которого есть и фашистская альтернатива. Есть также предложение фундаментализма советского образца. В дополнение к этому, существующая коррупция и неспособность элиты стабилизировать общество могут привести к возникновению как спроса на социальный вариант фашизма со стороны народа, так и на «верхушечный» вариант фашизма со стороны элиты. Причем последние варианты фашизма будут иметь более широкую базу, чем уже существующий этнический вариант, а именно украинскую нацию в целом, включая и русскоязычные группы населения.

Перспективы толеризма в Украине я пока не вижу.

Заключение[править]

Предложенный подход к анализу тоталитарных практик показал, что необходимым условием возникновения предложения тоталитарных альтернатив развитию общества является наличие БУСП — большого утопического социального проекта. Общественный спрос на тоталитаризм определяется наличием условий «бегства от свободы», когда человек предпочитает выгоды от существования в тоталитарной системе бремени ответственности за свои решения и поступки, неизбежному в рамках либерального общества.

В рамках предложенного подхода наряду с уже известными вариантами тоталитаризма, а именно, фундаментализмом, коммунизмом, и фашизмом/нацизмом, выделяются ещё два варианта тоталитарных практик, имеющих возможность реализоваться в современных условиях. Это глобизм и толеризм.

Детальная критика тоталитарных систем, проведенная в,[5],[6],[7] выявила их неконкурентоспособность в долгосрочной перспективе, что успешно подтвердилось общественной практикой. Все страны, выбравшие тот или иной вариант тоталитаризма в 1-й половине 20-го века, уже завершили крушением своих общественных систем. А все ещё существующие тоталитарные режимы, возникшие во 2-й половине 20-го века, находятся в кризисе, и демонстрируют свою неэффективность.

Управлять риском прихода к власти тоталитарных сект можно на двух уровнях. На уровне предложения следует работать с имеющимися социальными напряжениями и общественными противоречиями в сторону их снятия. На уровне спроса следует не запускать систему социального страхования и поддерживать её на определенном уровне. Причем желательно не допускать как сильного снижения уровня социальной поддержки, чтобы не возникало массового недовольства населения, так и чрезмено комфортных условий, которые могут привести к возникновению антисоциальных групп населения, и вместе с ними новых линий напряжения в обществе.

Ссылки и комментарии[править]

  1. Ф. Фукуяма Конец истории? (1992) // http://www.patriotica.ru/actual/fukuyama_end.html
  2. С. Хантингтон Столкновение цивилизаций // Полис. — 1994. — № 1. — С.33‒48. // http://humanities.edu.ru/db/msg/41216
  3. K. Ohmae The bordless World: Power and Strategy in the Interlinked Economy. Fontatna. 1990.
  4. а б в Э. Фромм Бегство от свободы (1941).- М.: Прогресс, 1989.- 272 с. // http://www.philosophy.ru/library/fromm/02/0.htm
  5. а б Ф. Хайек Дорога к рабству (1944).- М.: Экономика, 1992. 176 с. // http://www.sps.ru/?id=205209
  6. а б в г д К. Поппер Открытое общество и его враги, т.1 (1945).- М.: Феникс, 1992.- 448 с. // http://www.krotov.info/lib_sec/16_p/pop/per_1.htm
  7. а б в К. Поппер Открытое общество и его враги, т.2 (1945).- М.: Феникс, 1992.- 528 с. // http://www.krotov.info/lib_sec/16_p/pop/per_1.htm
  8. Х. Арендт Истоки тоталитаризма (1951).- М.: ЦентрКом, 1996.- 672с.
  9. а б в C. Fridrich, Z. Brzezinski Totalitarian Dictatorship and Autocracy.- Cambridge MA: Harvard University Press, 1956.
  10. В. П. Пугачев, А. И. Соловьев Введение в политологию.- М.: Аспект-Пресс, 2000. // http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Polit/Pugach/index.php
  11. И. П. Ильин Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм.- М: Интрада. 1996.- 250c. // http://www.philosophy.ru/library/il/0.html
  12. . Оруэлл 1984 и эссе разных лет.- М.:Прогресс.- 378с. // http://lib.ru/ORWELL/r1984.txt
  13. П. Л. Крупкин Восстание против Свободы (Россия, начало XXI в.) // На злобу, 13.12.2006 // http://www.nazlobu.ru/publications/article1299.htm