Павел Крупкин:Россия как nation-state

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Введение[править]

Доктрина «суверенной демократии» резко актуализировала политологические и философские дискуссии, в том числе и по вопросам адекватности различных форм государственного устройства текущим задачам развития России. В частности стало интересным посмотреть, как общее требование суверенности отражается на государственном строительстве в рамках западной политической культуры – ведь очевидно, что мощное интеллектуальное воздействие западной цивилизации является одним из важнейших граничных условий для процесса развития нашей страны.

Источники суверенитета в западной политической культуре[править]

Если проследить, как менялись представления о суверенитете в западной политической культуре в разные исторические времена, то можно увидеть, что легитимность власти в ранне-феодальных обществах главным образом обеспечивалась победой в поединке/войне, или, по другому, правом завоевания. Победа в свою очередь связывалась людьми с удачей, и обе они были безусловным знаком благоволения богов.

Впоследствии право завоевания было вытеснено правом крови – наследственной передачей власти по старшинству в феодальных монархиях. При этом источником верховного суверенитета оставался Господь: монарх получал право верховной власти напрямую с Небес через специальную церемонию помазания.

Развитие политической мысли в период Модерна привело к возникновению альтернативной концепции: Бог являет свою волю людям не через монарха, а через нацию – сообщество политических акторов государства, имеющих право заключать и пересматривать Общественный Договор. Данная концепция со временем стала доминирующей в западной политической культуре, а нация стала считаться единственным источником суверенитета государства. При этом сам процесс легитимации был связан с выборами – процедурой оформления решения нации по персонам, занимающим ключевые посты в национальной системе управления.

Так возникло первое значение категории «нация» в западном культурном и политическом поле смыслов – нация как политическая ипостась народа страны – с четким отнесением данной категории к Политическому. Здесь же рядом возникает понятие национального государства (nation-state) – государства единой нации.

После заверешения становления указанного выше смысла (XIX в.) образовавшиеся национальные государства оказались в жесткой конкурентной борьбе с оставшимися феодальными монархиями. В этой борьбе возникла националистическая идеология в качестве одного из инструментов ослабления конкурента. Данная полит-технология основана на обозначении какой-либо компактной группы населения в государстве-противнике нацией, и последующей защите автоматически приобретаемой данной группой исторической субъектности, которая, в частности, заключена в ее праве на самоопределение. При этом обычно такие группы выделялись по этническому признаку, что, во-первых, было согласовано с одной из имеющихся коннотаций слова «нация», и, во-вторых, усиливало данную коннотацию. Так возник второй смысл данной категории – нация как этническая группа, достойная собственной государственности. И Этническое, которое изначально принадлежало лишь антропологии, было введено в политику.

Образовавшаяся таким образом двусмысленность понятия «нация» вместе с присвоенным себе правом постановки и толкования связанного круга вопросов является одним из методов воздействия западных государств на свое окружение. Обобщая имеющийся исторический материал по политике Запада XIX-XX веков, можно сформулировать следующие принципы, проясняющие современное западное понимание суверенитета государств:

1. Единственным источником государственного суверенитета является нация.

2. Нация в первом ее понимании – это сообщество основных политических акторов на занимаемой государством территории, которые участвуют в процедурах политического управления страной (в частности, в процедурах заключения/перезаключения Общественного Договора). Если данные процедуры хорошо регламентированы, и допускают возможность бескровной смены правящей команды, то соответствующие нации определяются как «свободные», а соответствующие государственные образования называются демократиями.

3. Наряду с национальными государствами в мире существуют империи и другие несвободные государственные образования, стремящиеся к угнетению как своего населения, так и своих соседей. Свободные нации должны безусловно помогать угнетаемым.

4. Естественно приходим к альтернативному пониманию нации: нации – это те этнически однородные группы людей в империях, которые хотят покончить с имперским угнетением себя. Данные группы безусловно достойны права на самоопределение, и образование своего государства, желательно свободного и демократического. При этом, чем больше наций обнаружится в империи – тем лучше – сообщество свободных наций будет более более разнообразным (а каждое новое государство – маломощным и, вследствие этого, беспроблемным для лидеров «свободного мира»).

5. Альтернативное понимание нации не распространяется на страны, где доминирует первое ее понимание, как бы того не хотелось соответствующим этническим группам. Такие группы являются отнюдь не нациями, достойными самоопределения, а сепаратистами, сражающимися против свободного мира на стороне сил зла. (Другими словами, исключать Этническое из политики на своей территории могут только страны «свободного мира».)

При этом в настоящее время ушел в историю еще один принцип, бывший очень важным где-то до середины XX века, и породивший практически все европейские войны современности: Nation-state имеет право расширить свою юрисдикцию на все территории с компактным проживанием людей, относящих себя к соответствующей нации. Этот принцип определил отношение западных государств к объединению Германии и Италии (XIX в), перемещению европейских границ как на западе Европы (франко-итальянская и франко-германская границы, захват Венецианской области Италией, и др.) так и на востоке (изменения границ Польши, изменение границ Германия по результатам Мюнхенского сговора, объединение украинских, белорусских и литовских земель в рамках СССР, и др.) Последним событием, оправданным данным принципом, было поглощение ГДР (1991 год). При этом сербам в подобных претензиях было уже отказано.

Статус России в рассматриваемой системе понятий[править]

Россия в своей истории постоянно ставила себя вне идеологии nation-state. До революции 1917 года она позиционировала себя традиционной монархией с властью, данной самодержцу Господом. И, в соответствии с западной классификацией, попадала в разряд злобных империй – «держиморд», угнетающих всех и вся. При этом, естественно, в России стимулировались всевозможные националистические движения – борцы за свободу угнетаемых царизмом этносов. После победы в революции большевики отвергли идеологию nation-state как пережиток капитализма. Они выдвинули классовую концепцию легитимности государственной власти (учение Ленина о государстве). При этом первое понимание категории «нация» (нация как источник суверенитета страны) было «отменено» и полностью исключено из дискурса. Источником суверенитета стал считаться экономический класс – пролетариат – могильщик буржуазии. Однако, стремясь интегрировать националистические движения, большевики поддержали второе понимание данной категории (советская национальная политика, идейно разработанная Сталиным) путем введения в оборот соответствующего значения термина «национальность». Этническое было введено в Политическое на основе конструкции: «национальность» = недо-«нация» => недо-государство. В соответствии с данным принципом различные этносы страны были отранжированы по каким-то критериям, и каждому этносу по его рангу было выделено недо-государство с соответственным данному рангу уровнем «недо-».

Так в основе государственного устройства СССР была сохранена мина, которая и взорвалась в 1989-92 годах, отправив СССР в небытие.

К сожалению данный урок не пошел впрок основателям новой России. При создании новой государственности они опять проигнорировали идеологию nation-state, заботливо сохранив сталинскую мину в основе Российской Федерации для будущих времен. Было продемонстрировано абсолютное интеллектуальное убожество: западным «взрывателям» даже не требуется менять инструментарий – все методики для дальнейшей декомпозиции страны уже готовы, более того, они даже аппробированы и прекрасно показали себя в деле.

Вмененное ограничение на развитие малых наций[править]

В попытке оправдать «основателей» Российской Федерации возникает вопрос: так может быть можно каналировать потенциал этнических национализмов в направлении мирных созидательных задач развития общей многонациональной Родины? Ведь известно, что идеология национализма может принимать две формы: «национализма-за» и «национализма-против». «Национализм-за» — это движение, направленное на развитие своей нации или этнической группы. «Национализм-против» — это борьба за ограничение других наций или этнических групп. Если перевести все националистические идеологии государства в форму «национализма-за», то не сможет ли совместное мирное развитие этносов обеспечить расцвет страны и исключить межнациональную вражду из политической практики?

К сожалению такая стратегия похоже имеет встроенное ограничение. Действительно, каждой нации, каждой этнической группе для актуализации своей идентичности необходимо периодическое появление «великих людей», делающих значимый вклад в одно из направлений человеческой деятельности. Такие люди (национальный Пантеон) играют роль скреп соответствующей коллективной идентичности, подтверждают наличие «замысла Божьего» об инаковости данного сообщества.

С тех пор как развитие общества стало определяться быстротой усвоения новых технологий, а лидерство в мире — производством оных, резко усложнилась ситуация с коллективной идентификацией малочисленных субъектов истории. Действительно, для поддержания лидерства по какому-нибудь направлению необходимо поддерживать несколько творческих групп, способных продуктивно работать и соревноваться в этой области. Для малых сообществ это оказывается непосильным, поскольку практически все творческие ресурсы забираются другой задачей — задачей усвоения нацией наработанного в мире. Это делает дискурс малочисленного замкнутого сообщества объективно вторичным.

Единственное направление, в котором нация или этнос всегда первичны — это традиция. Данный факт обусловливает концентрирование амбициозных творческих кадров на этом направлении, и соответствующее развитие дискурса национализма. Как уже отмечалось, идеология национализма может принять формы «национализма-за» и «национализма-против». Что может предложить малой нации националистическая идеология в качестве «национализма-за»? Только лишь включение национального сообщества в дискурс какой-нибудь большой нации, которая «тянет» технологическое лидерство по некоторым направлениям, с тем, чтобы способные национальные кадры могли участвовать в позитивном мировом распределении труда на первых ролях, пополняя национальный Пантеон, и обеспечивая сообществу ощущение первичности. Другими словами, частичную ассимиляцию малочисленной нации.

В итоге мы видим, что «национализм-за» при малочисленности носителей сам себя «съедает», и, следовательно, целостность и воспроизводство националистического дискурса малочисленной нации или этноса может состояться только в рамках «национализма-против», который, впрочем, отнюдь не решает проблему ощущения обществом своей вторичности. Но может хорошо ее объяснить происками врагов.

В целом похоже, что эволюция множества взаимодействующих национальных идентичностей аналогична эволюции множества зародышей новой фазы при фазовом переходе 1-го рода. При этом существует критический размер зародыша такой, что зародыши меньшего размера растворяются, давая материал для роста зародышей большего размера. В свете этой аналогии, нации с численностью менее определенного критического значения объективно испытывают кризис национальной идентичности, втягиваясь в поле притяжения более крупных наций способных обеспечить человеческое самоуважение в полном объеме. Современные данные по националистическим дискурсам в разных странах позволяют считать, что в настоящее время критическая численность нации, допускающая устойчивое существование «национализма-за», составляет 50–60 млн. человек.

Таким образом мы видим, что мирное развитие межэтнических отношений в русле «национализмов-за» возможно лишь в контексте совместного строительства единой идентичности, в рамках которой этнические суб-идентичности будут будут существовать в виде интегрированных компонентов. При этом на современном этапе возможна лишь одна устойчивая форма такой общей идентичности. Эта форма – нация в первом понимании данной категории, нация – как политическое сообщество жителей страны. По этому пути пошло в свое время и идет сейчас США. Этот путь своего развития постепенно реализует ЕС.

Включая в рассмотренный контекст Российскую Федерацию, мы видим, что России целесообразно найти пути трансформации своего государственного устройства в nation-state – в национальное государство. При этом будет достигнуто существенное снижение риска возможной ликвидации страны по националистическим сценариям, и таким образом произойдет «разминирование» государственного устройства.

Рассмотрим далее один из возможных подходов к такой трансформации.

Приватизация Этнического[править]

Как было показано ранее, особую опасность стабильности России дает слишком большая доля Этнического в Политическом страны. Политика «разминирования» государственного устройства может быть основана на идее приватизации Этнического, идее отделения Этнического от государства. Данная политика во многом аналогична политике секуляризации государства, по реализациям которой в мире накоплен большой положительный опыт: в течение периода Модерна (современности) в разных странах мира имели место множество успешных проектов по отделению религии от государства.

Ядром политики приватизации Этнического является создание общей идентичности граждан страны, что во многом уже имеет место в России. Этническое в результате такого проекта должно быть полностью вытеснено из Политического и занять в общественном сознании место на уровне Религиозного – одного из частных компонентов жизни людей. Соответственно, все аттрибуты Этнического становятся личным делом людей – язык, культура, традиции и прочее. Этническое также удаляется из государственной системы образования, по меньшей мере из обязательной ее части. По всей территории страны устаняется политическая дискриминация, основанная на этнических характеристиках, и т.д.

Понятно, что основное противодействие политике приватизации Этнического будут оказывать региональные этнократии, и, в принципе, только они. При правильном разъяснении политики от основной массы людей следует ожидать лишь поддержки, ибо каждому человеку хочется иметь более широкие возможности для самореализации – как для себя, так и для своих детей. Отделение же себя от других в рамках одной страны будут поддерживать только те, кто чувствует себя неконкурентоспособным в общем масштабе. Именно такие люди будут поддерживать локальные (местечкоевые) преференции для себя, в том числе и по этническим параметрам.

Поскольку нация является главным образом политической категорией, то в основу общей российской национальной идентичности следует положить лояльность России как нашей общей Родине. Следующий шаг определения идентичности – общие ценности, разделяемые людьми. Я думаю, что по поводу ценностей первого ряда разночтений будет немного - квадрига Россия, Справедливость, Свобода, Достаток найдет широкую поддержку среди жителей страны.

В плане самоназвания уже достаточно закрепился термин «россияне». Единственноый нюанс, связанный с этим термином, заключается в том, что он консервирует несправедливость, совершенную большевиками при сужении имперской идентификации «русский» до понятия, замещающего этническое самоназвание «великоросс». В результате данного процесса все иные этнические группы страны неожиданно оказались без культурного наследия, ибо русская культура, в которую вложились все жители тогдашней России, вдруг оказалась принадлежащей лишь одной этнической группе. Для исправления данной несправедливости имеет смысл всенародно обсудить вариант обратного расширения идентификатора «русский» до самоназвания всей нации. При этом этничность человека (при его желании) может быть подчеркнута соответствующим существительным: русский татарин, русский эвенк, русский еврей, а для славянского ядра России можно вернуться к прошлому (великоросс), или тоже ввести другое адекватное существительное – русский европеец, русский славянин.

Заключение[править]

Если приглядеться к современной российской жизни, то можно увидеть стихийное становление многих сущностей, отмеченных в данной работе. Например, для иностранцев все мы - Russians, и им обычно неинтересна последующая этническая детализация. Развивающие страну проекты были названы национальными, и ни у кого не возникло желания уточнять ту этническую группу (национальность), которая является по ним главным благоприобретателем. И т.д.

Однако многое еще надо сделать, особенно в плане деконструкции местечковых этнократий. Чтобы выжить, страна обречена на державный национализм, на трансформацию себя в nation-state. Ни одна другая стратегия не позволит стране удержаться в силовом декомпозирующем поле западного представления о политических реалиях. В этом плане нашим власть имущим, которые и так по сути являются «стыдливыми» российскими националистами, было бы неплохо избавиться от этой своей «стыдливости», и провозгласить курс на создание нормального в западном понимании национального государства. Это позволит ввести видение России западной элитой в контекст ее политических и культурных категорий, и, соответственно, «выбивать деньги» на поддержку национальных сепаратистских движений заинтересованным этнократиям станет труднее.

История текста[править]

Текст был написан 19 октября 2007 для Русского проекта по мотивам выступления на конференции. Опубликован 17 декабря 2007. После "переформатирования" сайта Русского проекта в марте 2008 г. оказался недоступным.