Троян

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
Crystal Clear app wp.png Первоисточник
Эта статья является первичным источником части или всей изложенной в ней информации, содержа первоначальные исследования.

Троян — производная от загадочного прилагательного троянь (троянский) из Слова о полку Игореве. Пока данное слово общепринятого смысла не имеет. Встречается оно в следующих контекстах:

  • О Бояне, соловию стараго времени! абы ты сиа плъкы ущекоталъ, скача славию по мыслену древу, летая умомъ подъ облакы, свивая славы оба полы сего времени, рища въ тропу Трояню чресъ поля на горы.
  • Были вечи Трояни, минула лета Ярославля; были плъци Олговы, Ольга Святьславличя.
  • Уже бо, братие, не веселая година въстала, уже пустыни силу прикрыла. Въстала обида въ силахъ Дажь-Божа внука. Вступилъ девою на землю Трояню, въсплескала лебедиными крылы на синемъ море у Дону плещучи, убуди жирня времена.
  • На седьмомъ веце Трояни връже Всеславъ жребий о девицю себе любу.

Стало быть, возможна тропа троянская, вече троянское, земля троянская и век троянский. Возможен, разумеется, и конь троянский из сказания Гомера. А Гомера наши древнейшие летописи поминают: «О, лесть зла есть, якоже Омиръ пишетъ»[1]. Омир — это правильно по-гречески, а Гомер — католическое невежество. Равно, например, и «гегемон» на самом деле есть игемон, как у Булгакова.

Предложенные в наборе существительные слишком уж сильно отличаются друг от друга по смыслу, чтобы «троян» был объектом или субъектом: нет такого объекта или субъекта, которому могли бы принадлежать тропа, земля, вече и век; даже бог языческий смотрится по отношению к данному набору нелогично, так как ни полевая тропа к богу отношения иметь не может, ни демократическое народное собрание, вече.

Существующие попытки осмыслить данное слово заведомо ошибочны, потому как предполагают за ним неизменно объект или субъект, а не признак, т.е. существительное или имя собственное, а не прилагательное, как в Слове о полку Игореве:

Рища въ тропу Трояню. Некоторые исследователи считают, что Троян «Слова» — это обожествленный славянами римский император Траян. По мнению других, Троян — языческий бог славян. В древнерусском апокрифе XII в. говорится, что люди «прозывали» богами «солнце и месяць, землю и воду, и звери и гади» и ставили идолы: «Трояна, Харса (т.е. Хорса. — О.Т.), Велеса, Перуна».

Соответственно существуют и различные толкования слов «рища въ тропу Трояню». Н. С. Тихонравов видел здесь описку вместо «тропу Бояню» (буква б могла быть смешана с лигатурой тр). Вс. Миллер полагал, что имеется в виду древнеславянский языческий бог Троян, и переводил: «рыская по следу Троянову». Н.М. Карамзин, Н.Ф. Грамматин, О. Огоновский, Н.С. Державин считали, что имеется в виду Via Trajani — т.е. оборонительный вал и военная дорога, построенная римским императором Траяном. Румынский ученый А. Болдур понимает это место следующим образом: «Тропа Трояна — это не конкретная тропа, которую следует отыскать и локализовать. Это путь бога Трояна, бога дорог, божья тропа, аналогичная вечной стезе … выражение «Боян рыщет по тропе Трояна» означает либо что он, предаваясь поэтическому вдохновению, обегает мыслию божественные пути Трояна, либо, что вернее, он пытается угадать пути верховного распорядка, начертанного Трояном, иначе говоря, прочитать будущее в книге судеб русского народа» (А. Болдур. Троян «Слова о полку Игореве». — ТОДРЛ, т. 15, М.—Л., 1958, с. 35).

[…]

Были вечи Трояни, минула лета Ярославля, были плъци Олговы, Ольга Святьславличя. Вечи Трояни — «века Трояновы», как полагают комментаторы, — «языческие времена», которым противопоставляются «лета Ярослава» — время торжества христианства. См. также комментарий к словам «на седьмомъ веце» ниже, с. 514. Олег Святославич — дед Игоря, родоначальник черниговских Ольговичей.

[…]

Въстала обида въ силахъ Дажь-Божа внука, вступила девою на землю Трояню, въсплескала лебедиными крылы на синемъ море. П.П. Вяземский, в соответствии со своим взглядом на «Слово» как на подражание Гомеру, видел в «деве обиде» Елену Троянскую (Замечания на «Слово о полку Игореве». СПб., 1875, с. 188 и далее). А.С. Орлов сопоставлял ее с образом девушки с лебедиными крыльями в «мировой поэзии саг, песен и сказок» (Слово о полку Игореве. М.—Л., 1946, с. 112). Большинство современных комментаторов видит здесь олицетворение понятия «обиды» в том его почти терминологическом значении…

[…]

На седьмомъ веце Трояни … Всеславъ. «Всеслав действует на седьмом, т.е. на последнем веке языческого бога Трояна, иными словами: напоследок языческих времен. Значение «седьмого» как последнего определяется средневековыми представлениями о числе семь…[2]

Сказку о коне троянском рассказал Гомер. Во время Троянской войны Одиссей посоветовал грекам соорудить огромного деревянного коня, в котором укрыть воинов, и оставить его перед воротами Трои, самим сделав вид, что осада снята. Троянцы прельстились коварным даром и ввезли коня в город… Стало быть, «языческий бог Троян» должен быть назван богом предательства и коварства, а определение троянский в Слове о полку Игореве значит просто предательский — в связи с сочинением Гомера. Да, чувствуется в Слове о полку Игореве намек на язычество «троянцев», так как в подобном же духе использованы имена действительных богов, например «ветри, Стрибожи внуци», но бога Трояна не было.

Предложенное значение подходит ко всем четырем существительным.

Тропа, ведущая через степи к горам, на юг, может быть предательской, так как в степях жили печенеги, половцы и прочие «поганые враги», да и в древнейшей летописи говорится, что на юг иной раз бегали, в поминаемый Словом о полку Игореве «город Тмутаракань», явно предательский:

  • В лето 6572 (1064) бежа Ростиславъ кь Тмутороканю…
  • В лето 6586 (1078) бежа Олегъ, сынъ Святославль, Тмутороканю…
  • В лето 6589 (1080) бежа Игоревичь Давыдъ с Володаремъ Ростиславичемъ месяца мая въ 18 день, и придоста Тмутороканю…[3]

Вече, разумеется, тоже может быть предательским, как и земля на юге, где-то на Дону у моря. Наиболее же любопытен век троянский. По данному поводу возникает закономерный вопрос: с какой целью автор Слова о полку Игореве дает нам отсчет троянский? Какая нам разница, на каком веке троянском свершил свои дела Всеслав, если мы знаем точную дату сих дел? Иначе говоря, зачем нам дают относительный отсчет, если мы знаем абсолютный? Не для того ли, чтобы мы могли применить этот относительный отсчет к иной эпохе, иному уже веку, вычислив и там троянское деяние?

Разумеется, в данном случае за словом век нельзя числить значение столетие или эпоха, что согласно не столько с русским языком, сколько с Экклезиастом: «всякий векъ далъ есть в сердце ихъ», Еккл. 3, 11. Неопределенность здесь века как промежутка времени подтверждает и своего рода неопределенный артикль — всякий, который соответствует неопределенному артиклю современного английского языка a (an), происходящему как раз от слова всякий — any («современная наука» придерживается иного мнения — от слова one, один, но за очевидностью происхождения данного артикля спор смысла не имеет).

Нетрудно, кажется, допустить, что век в данном случае равен одному году. Для проверки заглянем в летопись. Берем «седьмой век», 1068 год, год деяний Всеслава, и отсчитываем семь лет назад:

Въ лето 6569 (1061) придоша половци первое на Руськую землю воевати. […] Се бысть первое зло на Русьскую землю отъ поганыхъ и безбожныхъ врагъ. Бысть же князь ихъ Сокалъ[4].

Разве это не начало отсчета, коли было «первое зло от поганых и безбожных враг»? Вот и деяния Всеслава на седьмом веке. Седьмой век, впрочем, предполагает не семь полных лет, а год седьмой, шесть с лишком. Но данная история Всеслава, строго говоря, началась на год раньше: в 1067 году его посадили в тюрьму, а в 1068 он был освобожден и стал Киевским князем…

Чтобы угадать, какой намек нам дан в Слове о полку Игореве, следует вспомнить предположение Л.Н. Гумилева, что Слово о полку Игореве есть политический памфлет против Александра Невского и его друзей из поволжских монголов, а также сменить век. И совпадение выходит просто чудесное:

  • В лето 6751 (1243) великый князь Ярославъ поеха в татары к Батыеви, а сына своего Костянтина посла к канови.
  • Тое же зимы (6757/1249) приеха Олександръ (Невский) и Андрей отъ кановичь, и приказаша Олександрови Кыевъ и всю Русьскую землю (Украину), а Андрей седе в Володимери на столе[5].

На данных отрывках видим, что Киев Александр захватил, как и Всеслав, на седьмом веке троянском, предательском. Да, как ни странно, в Слове о полку Игореве содержится завуалированное сравнение Александра Невского с язычником и колдуном Всеславом, который, по сообщениям некоторых летописцев, родился в сорочке. Оба они, по мнению автора Слова о полку Игореве, были поклонники «языческого бога Трояна», бога предательства.

Приведенное сравнение или, может быть, совершенно чудесное совпадение двух одинаковых разностей дат в двух веках с указанием на эту разность в Слове о полку Игореве трудно обсуждать, поскольку лично об Александре Невском ничего не известно. Конечно, придворный летописец его очень хвалит, Лаврентьевский, но чуть только шаг в сторону от официальной летописи — и такой ужас можно найти, что читать страшно[6]. Судя по тому, что написано даже в официальной летописи, отношение к Александру народа было резко отрицательное — жизнь плоха была в силу его политики, а умер он в 42 года, вероятно, потому, что его убили. Канонизирован же Александр был при Иване Грозном, хотя почитать его могли и раньше. Некоторые историки придерживаются мнения о поместном его почитании как святого, возникшем вскоре после его смерти.

Сноски[править]

  1. Ипатьевская летопись. Рязань: Александрия, 2001, стр. 513 // Русские летописи. Т. 11
  2. Слово о полку Игореве. Л.: Советский писатель, Ленинградское отделение, 1967, стр. 477 — 478, 489, 493, 514 // Примечания О.В. Творогова.
  3. Ипатьевская летопись, стр. 115, 140, 143
  4. Ипатьевская летопись, стр. 115.
  5. Лаврентьевская летопись, Рязань: Александрия, 2001, стр. 447, 448 // Русские летописи. Т. 12.
  6. Дм. Добров. На переломе времен, 1223 — 1263 гг.

Ссылки[править]