Юрий Иванович Селезнёв

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Юрий Иванович Селезнёв (15 ноября 1939 — 16 июня 1984) — русский литературный критик и литературовед, автор биографии Ф. М. Достоевского, заместитель главного редактора журнала «Наш современник» в 1980—1982 годах (главным редактором был Сергей Васильевич Викулов). В последние годы жизни — преподаватель Высших литературных курсов.

Лауреат премии Ленинского комсомола (1977). Отважный патриот, участник дискуссии «Классика и мы» в декабре 1977 года. Кандидат филологических наук (ИМЛИ). Стал одним из героических символов русского движения в СССР.

Родился в Краснодаре. Его отец — Иван Гаврилович — в войну служил в разведке, потом работал на заводе, столярничал в Краснодарском городском парке. Мать — Фаина Моисеевна, как рассказывал его сокурсник Борис Солдатов, «была натурой тонкой, мечтательной, любознательной, много читала. Она была в чём-то схожей с Ассоль из „Алых парусов“, но вот жила не в волшебном замке, а в коммунистической трущобе с огромным количеством разноликих соседей, у которых было одно общее — вечная нужда, жизнь впроголодь и беспробудное пьянство, потакаемое с лёгкой руки властями, да животный страх перед последними!» («Родная Кубань», 2007, № 2).

Окончил Краснодарский пединститут в 1966 году, вёл русский язык для иностранных студентов, в 1970 году приехал в Москву, чтобы учиться у критика Льва Аннинского, который перенаправил Селезнёва к В. В. Кожинову. Защитив кандидатскую диссертацию, Селезнёв повёл авангардные бои за русскую культуру, в первую очередь как критик.

С 1976 года начал работать в издательстве «Молодая гвардия»(в редакции серии ЖЗЛ), несколько лет был ответственным редактором, сменив С. Н. Семанова. Ю.Павлов: «Напомню лишь очевидное: то, что „Островский“ Михаила Лобанова, „Гончаров“ Юрия Лощица, „Гоголь“ Игоря Золотусского были опубликованы в СССР, заслуга, в первую очередь, Юрия Селезнева» (https://docviewer.yandex.ru/?url=http%3A%2F%2Fwww.rospisatel.ru%2Ftext%2Fseleznev.doc&name=seleznev.doc&lang=ru&c=57b5d88e518c). Из редакции ЖЗЛ ушёл в феврале 1981 года.

На дискуссии "Классика и мы" в ЦДЛ вытупление Ю. И. Селезнева было одним из самых запоминающихся: «Третья мировая война идет давно <…> Третья мировая война идет при помощи гораздо более страшного оружия, чем атомная, или водородная, или даже нейтронная бомба. <…> И эти микробы, которые проникают к нам, те микробы, которые разрушают наше сознание, эти микробы гораздо более опасны, чем те, которые… против которых мы боремся в открытую.

<…> Классическая, в том числе и русская классическая литература, сегодня становится едва ли не одним из основных плацдармов, на которых разгорается эта Третья мировая идеологическая война. И здесь мира не может быть, его никогда не было в этой борьбе <…> эта мировая война должна стать нашей Великой Отечественной войной — за наши души, за нашу совесть, за наше будущее…» («Москва», 1990, № 3).

Деятельность Селезнева вызвала травлю со стороны русофобов.

Драматические последствия для Селезнёва имела Антирусская кампания 1981 года, после которой его уволили из редакции «Нашего современника» и получил выговор по партийной линии. История обросла подробностями, обсуждается по сей день, источники отчасти противоречат друг другу.

Резонанс вызвал 11 номер «Нашего современника», ставший тут же раритетом («Он, поместив в один номер повесть В. Крупина „Сороковой день“, статьи В. Кожинова, А. Ланщикова, С. Семанова, резко повысил общепринятый градус смелости, допустимую концентрацию взрывоопасных материалов в журнальной книжке.» -Юрий Павлов, http://ww.novayagazeta-nn.ru/biblioteka/jurij-pavlov/jurij-seleznjov-russkij-vitjaz-na-tretej-mirovoj.html). 4 декабря 1981 года его книга о Достоевском была подписана в печать, а уже 7 декабря (по версии Ю.Павлова) было принято решение снять его с должности заместителя главного редактора «Нашего современника».Заявив на погромном заседании секретариата СП :"…Я целиком не согласен с его (Кожинова. — Ю. П.) статьёй /речь идёт о большой работе "И назовёт меня всяк сущий в ней язык..." с подзаголовком «Заметки о духовном своеобразии России», после которой до перестройки Кожинова не печатали/ . Это неважно, но почему же я должен был не публиковать эту статью? Почему? Только потому, что я лично с этой статьёй не согласен?"- консерватор Селезнёв показал себя прогрессивным редактором, истинным плюралистом. «Ушёл Селезнёв из „Нашего современника“ почти через полгода после выхода знаменитого одиннадцатого номера. И совсем по другой причине: в апрельском номере журнала за 1982 год прошла статья историка Аполлона Кузьмина, в которой упоминалось слово „[[русофобия]“. А это в верхах восприняли как нарушение им неписаных правил игры. В ЦК за статью Кузьмина хотели уволить Викулова. Но за Викулова вступился Бондарев. И крайним сделали Селезнёва. Это при том, что сам Селезнёв никогда Кузьмина сильно не жаловал.»(http://old.litrossia.ru/2013/23/08071.html)

Друзья Селезнева сходятся в том, что эта история подорвала его здоровье и привела к преждевременной смерти в расцвете сил. В.Огрызко в 2013 сообщает: «Опала для Селезнёва закончилась, кажется, ранней весной 1984 года. В издательстве „Молодая гвардия“ с ним заключили договор на новую книгу „Золотое кольцо“. Критик хотел как бы закольцевать таких гениев нашей литературы, как Толстой, Достоевский, Чехов и Бунин. Потом ему дали разрешение на поездку в Германию. Жизнь вроде вновь стала налаживаться. Только со здоровьем не всё было ладно.

Умер Селезнёв 16 апреля 1984 года в Берлине в доме немецкого исследователя Эберхарда Дикмана после обширного инфаркта. Похоронили его в Москве. Позже пошли слухи о том, будто критик по заданию спецслужб был отравлен каким-то ядом, якобы он кому-то сильно мешал. Но я в эту конспирологическую версию не верю.» (http://old.litrossia.ru/2013/23/08071.html)

Творческий путь[править]

Историк русской критики Юрий Павлов в очерке о Селезневе пишет: «Последнюю прижизненную его книгу „Василий Белов“ (М., 1983) отделяют от первой „Вечное движение“ (М., 1976) только семь лет. Да и весь творческий путь Селезнева — от статьи „Зачем жеребенку колесики?“ („Молодая гвардия“, 1973, № 8), принесшей первую известность, до ранней смерти 16 июня 1984 года — составляет неполных 11 лет. И за такой короткий промежуток времени Юрий Иванович Селезнев стал одним из лучших „правых“ критиков, редакторов, одним из самых стойких и отважных бойцов за русское дело…»

Уже в первой книге «отсутствуют ссылки на классиков марксизма-ленинизма, Леонида Брежнева, партийные документы и т. д. Это, несомненно, отличало ее от работ подавляющего числа критиков, литературоведов, публицистов разных направлений.» (https://docviewer.yandex.ru/?url=http%3A%2F%2Fwww.rospisatel.ru%2Ftext%2Fseleznev.doc&name=seleznev.doc&lang=ru&c=57b5d88e518c)

Через 23 года после выхода книги Юрия Селезнева Вадим Кожинов в статье «Судилище…» сообщим интересный факт, сопроводив его своим комментарием. Альберт Беляев, гонитель «русской партии» от ЦК КПСС, получил экземпляр книги Селезнева, в котором, по словам Кожинова, «были жирно подчеркнуты определения „советский“ и „русский“, при этом становилось очевидным, что первый эпитет относился к чуждым автору писателям, а второй — к любезным ему… Нынче можно спорить о правомочности этого „разграничения“, но тогда, четверть века назад, оно было по-своему оправданно» («Москва», 1999, № 1).

В книге о Достоевском Селезнёв возвратился к интерпретации творчества классика с учётом религиозных воззрений Достоевского, отрицательно относился к подходам Бахтина о равноправии разных точек зрения героев писателя.

Писал о таких своих современниках, как Валентин Григорьевич Распутин, Василий Иванович Белов, Виктор Иванович Лихоносов (см. сборник «Золотая цепь» (1985)).

В последние годы жизни писал докторскую диссертацию о М. Ю. Лермонтове. Николай Перович Бурляев, в частности, вспоминал: "Юрий Иванович протянул мне редкую книгу Нарцова, изданную в 1914 году, исследующую род Мартынова, убийцы Лермонтова. Он обратил мое внимание на герб рода Мартыновых, на котором красовались масонские символы: три шестиконечных звезды и карающий меч в руке, протянутой из облака.

— Любопытно, — сказал Юрий Иванович, — этот герб был обнародован единственный раз в четырнадцатом году и до сего дня ни разу не печатался в наших лермонтоведческих книгах…

В тот вечер я оставил Юрию Ивановичу на прочтение мой сценарий о Лермонтове. " (http://www.stoletie.ru/sozidateli/tretja_mirovaja_vojna_idet_davno_2009-11-13.htm)

Оценка и воспоминания[править]

«Это именно освоение Достоевского в целом… Но эта способность помыслить Достоевского в целом, как бы разом, подготовленная всем развитием нашей науки о литературе, была в то же время плодом мощного индивидуального усилия Ю. Селезнёва» (Николай Николаевич Скатов, директор ИРЛИ в 1987—2005 годах).

«Вспомнил двух людей: Юрия Ивановича Селезнёва и Юрия Ивановича Селивёрстова, сыгравших некую роль в моей жизни. Притом роль благотворную. Оба были напряжены к истине, горячо любили Россию и Русское духовное начало. Оба они погибли безвременно и совершенно неожиданно. Селезнёв (кажется мне всегда) был насильственно устранён из жизни, Юра Селивёрстов тоже как-то странно погиб» (Георгий Васильевич Свиридов).

Владимир Григорьевич Бондаренко включил Селезнева в число 50 лучших критиков России ХХ века.

Юрий Михайлович Павлов: «Почти через 20 лет после памятной встречи Елена Владимировна Ермилова, жена Кожинова, говорила: „Вот за этим столом часто сидел Юра Селезнёв. Ему и Вадиму я рассказала о шабесгоях“. Во время первого замужества Елена Владимировна попала в ортодоксальную еврейскую семью, и её свёкор по субботам не брал в руки даже спички, приглашая русского соседа зажечь конфорку или колонку.

Среди же шабесгоев — неевреев, выполняющих еврейскую работу, — в мире литературы, думаю, следует различать шабесгоев бессознательных и шабесгоев сознательных. Например, когда тот же Кожинов называет себя, до встречи с М. Бахтиным и чтения В. Розанова, шабесгоем, то, безусловно, речь идет о шабесгойстве неосознанном; оно органично было привито Вадиму Валериановичу преподавателями в МГУ, друзьями, коллегами по ИМЛИ. И совсем другое дело, когда человек, исследователь литературы в частности, делает осознанный выбор, принимая определённый комплекс идей и жёсткие правила игры. Из шабесгоев-критиков назову тех, кто в разное время печатно реагировал на работы Селезнёва — это Александр Дементьев, Сергей Чупринин, Наталья Иванова, Игорь Виноградов, Василий Кулешов, Юрий Суровцев.»(http://ww.novayagazeta-nn.ru/biblioteka/jurij-pavlov/jurij-seleznjov-russkij-vitjaz-na-tretej-mirovoj.html)

Афоризмы[править]

Собьют с ног меня — поднимется в России другой человек.

Быть русским человеком — значит быть патриотом.

Личность начинается не с самоутверждения, но — самоотдачи. При этом происходит как бы самоотречение, пожертвование своего Я ради другого. Но — в том-то и «диалектика»: через такого рода отречение от индивидуалистического, эгоцентрического Я человек из индивидуума перерождается в личность.

В последние годы[править]

В 2014 году издательство «Алгоритм» выпустило большой сборник статей Селезнёва "В мире Достоевского. Слово живое и мёртвое", на книгу откликнулся из США Дмитрий Михайлович Урнов (статья «Ушедшее и вернувшееся. Три книги моего поколения» — «Вопросы литературы», 2016,№ 3, в которой снова подтвердил высокую оценку работ Юрия Селезнёва).

В 2015 году в Краснодаре прошла конференция памяти Юрия Селезнёва (http://www.stoletie.ru/sozidateli/_vspominaja_jurija_seleznova_203.htm).

Кожинов В. Первая встреча // В кн.: Селезнев Ю. Память созидающая. — Краснодар, 1987

Крупин В. Выбранные места из дневников 70-х годов — «Наш современник», 2004, № 5

См. также трёхтомник С. Ю. Куняева «Поэзия. Судьба. Россия».