Алексей Иванович Ксюнин

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
Алексей Иванович Ксюнин

Алексей Иванович Ксюнин (1880 или 1882 Санкт-Петербург Российская империя — 12 мая 1938 Белград Югославия) — Журналист, публицист, общественный деятель. Во время Первой мировой войны военный корреспондент газеты «Новое время», масон. Псевдонимы: А. И. К.; А. К.; Альфа; Иванович, Ал.; Кс., Ал.

Биография[править]

Родился в дворянской семье. Свою журналистскую деятельность Ксюнин начал ещё будучи студентом Санкт-Петербургского университета в 1899 году в буржуазной газете А. В. Амфитеатрова и В. М. Дорошевича «Россия». Спустя три года он уже руководил одним из ответственных её отделов. После закрытия «России» публиковал свои статьи в «Петроградских ведомостях». Начиная с 1902 года постоянный сотрудник «Нового времени», а с 1911 года и «Вечернего времени».

После открытия в 1906 году Государственной думы Ксюнин вёл в «Новом времени» рубрику в которой публиковались парламентские отчеты и впечатления о работе законодательных учреждений. В 1910 году после смерти Льва Николаевича Толстого он в качестве журналиста посетил Ясную Поляну, побеседовал с его женой Софьей Андреевной, детьми и крестьянами.

Побывал в Оптиной пустыни и Шамардинском монастыре. Результатом его поездок были корреспонденции опубликованные в «Новом времени». В 1911 году они вышли отдельной брошюрой под заглавием «Уход Толстого», которая разошлась в короткий срок в количестве 1000 экземпляров[1]. В 1912 году Ксюнин публиковал разоблачения о предвыборной компании в IV Государственную думу. Газета «Речь» охарактеризовала его как «журналиста с орлиным профилем»[2].

Первая мировая[править]

Во время Первой мировой войны был военным корреспондентом «Нового времени», став одним из наиболее активных русских репортеров, добывавших самую оперативную информацию[3].

Алексей Ксюнин

4 сентября 1914 года штаб Верховного просил главнокомандующих армиями фронтов и главных начальников военных округов принять меры к немедленному прекращению печатания корреспонденции из действующей армии Ксюнина, а уже 10 сентября начальник штаба армий Юго-Западного фронта М. В. Алексеев сообщил генералу Ю. Н. Данилову, что граф Г. А. Бобринский просил прокурора петроградского окружного суда выяснить личность Ксюнина и привлечь его и редактора «Вечернего времени» к суду за корреспонденцию из Львова в № 863 от 31 августа, где сообщалось, что русские войска проходили мимо памятника Мицкевичу с преклоненными знаменами, так как это выдумка[4].

11 сентября генерал Н. Н. Янушкевич просил начальника штаба VI армии князя П. Н. Енгалычева обратить внимание петроградской военной цензуры на то, что в «Новом» и «Вечернем времени» корреспонденции Ксюнина помещались сначала помеченными «из действующей армии», а после запрещения таких пометок стали появляться с указанием различных городов. По мнению начальника штаба Верховного, этого было достаточно, чтобы подвергнуть военных цензоров взысканию, а Ксюнина и братьев Михаила и Бориса Сувориных предать суду...

Поводу статьи Ксюнина в «Вечернем времени» было опубликовано объяснение:

Считаем необходимым заметить, что инкриминируемая Ксюнину заметка была напечатана с РАЗРЕШЕНИЯ ВОЕННОЙ ЦЕНЗУРЫ, о чём имеется надлежащий документ. Священник Сергей Знаменский, получив телефонное сообщение, что в 30 верстах две сотни раненых нуждаются в напутствовании Святыми Тайнами, спеша скорее попасть к ожидающим его, воспользовался случаем полета туда аэроплана, и, получив разрешение лётчика, сел с ним. Через 15 минут, к общему удивлению разговаривавших с ним по телефону, он явился к раненым, пролетев 30 верст на высоте 3 тысяч метров.[5]

Входе расследования выяснилось, что все корреспонденции Ксюнина проходили цензуру в Варшаве после их сдачи на телеграф, а потому основываясь на ст. 58 Положения в котором говорилось: «Телеграммы, не разрешенные военной цензурой, задерживаются»[4][6], петроградские цензоры их уже не проверяли. Тем не менее постановлением Совета министров Ксюнин был выслан из местностей, объявленных на военном положении, а цензор подвергнут взысканию. По просьбе Распутина за Ксюнина заступилась Императрица Александра Фёдоровна. В своём письме Николаю II она писала:

Он просит тебя чтобы Ксюнин не был сослан в Сибирь, так как два генерала дали ложное сведение о нашей высадке в Болгарии (он тебе привезёт их имена) — этот человек хорошо пишет в газетах и достаточно было бы сделать ему выговор.[7]

6 ноября 1915 года Ксюнин написал письмо на имя генерала М. В. Алексеева:

«Ваше Высокопревосходительство, Милостивый Государь Михаил Васильевич, постановлением Совета министров я выслан из местностей, объявленных на военном положении, за „нарушение оказанного мне доверия“ и за „оглашение официально не обоснованного известия, касающегося военных интересов“ (слух о высадке десанта в Варне). Между тем:

  • 1) ничьего доверия я не нарушал, так как среди других слухов сообщил редактору и этот слух, ходивший по городу и известный, между прочим, и генералу Струкову;
  • 2) заметки об этом я не писал;
  • 3) кто поместил эту заметку, я совершенно не знаю, так как выехал на следующее утро на фронт;
  • 4) 14 месяцев нахожусь в действующей армии, вывозил из-под огня раненых, имею за это Георгиевскую медаль, был контужен и никогда никаких секретов не разглашал;
  • 5) вменяемая мне в вину заметка, написанная не мной, была среди прочих заметок, тоже не моих, представлена в цензуру и цензурой разрешена;
  • 6) возложение на меня ответственности за пропуск цензурой слуха, ходившего по городу и не мной распространенного, не могу считать справедливым.

Скорблю не столько о незаслуженной высылке, сколько о том, что без всяких оснований брошена тень на мою лояльность. Сотрудник «Нового времени»

Алексей Ксюнин».[4]
Представители русской печати в Государственной думе 1906 г. Ксюнин второй во втором ряду. Иллюстрированный журнал Нива 1906 г. № 23 стр. 366.

Николай II в телеграмме посланной генералу М. В. Алексееву повелел освободить Ксюнина от дальнейшего наказания. После чего ему было разрешено вернуться в действующую армию, без каких либо ограничений[4]. За помощь раненым он был награжден двумя Георгиевскими медалями 3-й и 4-й степени, в приказе по Армии № 613 от 19 августа 1916 года говорилось:

За то, что в бою в районе г.Броды 13 июля 1916. при переходе им вслед за войсками р.Слонёвка, при посещении одной из батарей 101 арт. бригады, а также при наблюдении атаки на лес Затурце-Гай, находился почти беспрерывно под неприятельским действительным огнем и живым примером безграничной самоотверженности, ничем, кроме нравственного долга, к сему не обязанный, облегчал страдания раненых воинов и вдохновлял их назиданиями о высоком значении для блага родины тех жертв, кои они своими ранами принесли на общую пользу для победы над врагом.[8]

1916 — 1920 годы[править]

С 1916 года непременный член правления Товарищества А. С. Суворина — «Новое время», товарищ председателя временного приюта-убежища читателей «Вечернего времени». После февральской революции эмигрировал в Югославию, но через год снова вернулся в Россию, и возглавил агитационный поезд, затем находился при штабе Добровольческой армии А. И. Деникина. В. А. Амфитеатров-Кадашев, который руководил в это время кино-отделением Отдела пропаганды на Дону при П. Н. Краснове, так описывал Ксюнина:

«Вчера — великое торжество:освящение первого агио-поезда. Поезд обставлен прекрасно с внешней стороны, но сомневаюсь, чтоб внутренняя соответствовала. Гримм ничего умнее придумать не мог, как этим агио-поездом дать взятку «Вечернему времени», ожесточенно травившему Пропаганду (entre hous soit dit, не без оснований): начальником назначен Ксюнин, и сегодня «Вечернее время» сразу сбавило тон. Сам Ксюнин, пожалуй еще не большая беда: он из сословия de prokhvosti, но умен, хороший организатор, талантливый журналист. Ужасно его окружение:Ведов, Казмин, и т.п арапы.»[9]

В эмиграции[править]

После поражения Белой армии в гражданской войне он снова эмигрировал в Югославию, где представившись знатоком советских отношений, и имеющим связи с родиной ему удалось проникнуть в МИД. Какие услуги он оказывал МИДу осталось не известным[10]. По воспоминаниям русского публициста и юриста И. В. Гессена Ксюнин «направо и налево хвастал, что деньги добывает он от югославского правительства», «похвалялся своим могуществом»[11]. С 1921 по 1922 гг. был редактором белградской газеты «Возрождение».

Кроме этого он публиковал свои статьи в софийской газете «Русское Дело», в берлинской газете «Руль», в сербской газете «Политика», в журнале Вестник «Крестьянской России», который впоследствии был переименован в «Знамя России». Работал в чешских «Народных листах», печатался в английских газетах. В 1925 году был одним из основателей Союза русских писателей в Югославии, 6 октября того же года придложен к принятию в масонскую ложу, однако в следующем году его кандидатура была отвергнута.

С 1926 по 1929 гг и 1931 гг. был председателем правления Союза, при этом Устав был построен так, что представлял особые права председателю, чем и пользовался Ксюнин[12]. В 1928 году он принимал деятельное участие в организации в Белграде Съезда русских деятелей литературы и журналистики зарубежья, был председателем на его заседаниях.

В 1930 году приехал в Париж на встречу с деятелями русской культуры. После чего выступил с докладом в Российском торгово-промышленном и финансовом союзе. Член Монархического совета. Введен в разведывательную сеть А. И. Гучкова по сбору информации о СССР. В 1936 году на балу Союза русских писателей и журналистов в Париже он передал для благотворительной лотереи свою книгу «Уход Толстого».

Самоубийство[править]

Ксюнин застрелился 12 мая 1938 года в Белграде, после того как узнал, что генерал Н. В. Скоблин агент НКВД и бежал в Испанию. 20 мая 1938 года его друг Б. А. Суворин в газете «Возрождение» опубликовал некролог:

В тяжелые дни, которые я переживаю, пришло еще одно тяжкое известие — в Белграде покончил с собой мой талантливый сотрудник и друг Алексей Иванович Ксюнин. Я не могу сказать, чтобы это известие удивило меня и вот почему. Когда со мной стряслось несчастье с непонятной высылкой, я немедленно написал Ксюнину письмо с просьбой помочь мне наладить визу в Сербию и также подумать обо мне в смысле подыскания литературной или газетной работы.

В ответ на это, с воздушной почтой я получил действительно страшное по своему трагизму письмо от него, в котором под его диктовку (Ксюнин и раньше почти никогда не писал и предпочитал диктовать) его жена сообщала мне нечто кошмарное — бредовое. Это был какой-то вопль. Да и сам он говорил мне, что страх смерти у него такой, что он часто кричит.

Алексей Ксюнин. Рисунок художника Ф. А. Малявина

Понятно поэтому, какое тяжелое впечатление произвело на меня его письмо. Я ожидал дружеской поддержки и совета, а тут этот вопль животного ужаса ! Ксюнина я знал очень давно, со времени нашего студенчества, будучи старше его несколькими годами. И женились мы оба, более или менее тайно, в один и тот же год, 21 мая 1904 года. Тогда А. И. был одним из самых блестящих репортеров, не только «Нового Времени», но и вообще русской печати.

В сущности говоря, он им и оставался всю свою жизнь, т. к. знал и любил свое дело. В то время как меня тянуло к «статейному», его увлекал le grand reportage. Его отчеты о Государственной Думе уступали только отчетам А. А. Пиленко. У него было драгоценное чувство для журналиста и репортера, чувство инициативы и особой газетной выдумки.

Журналист он был прирожденный. Во время войны он был военным корреспондентом. Его репортаж в связи с «уходом» Толстого и его смертью произвел сенсацию и выпущенная им книга «Уход Толстого» разошлась в нескольких изданиях. После революции мой брат, Мих. Ал., главный редактор «Нов. Времени», уехал на юг, и я оказался на его месте, Ксюнин стал одним из редакторов (вместе с Е. А. Егоровым и Ф. Ф. Борнгардтом) «Нового Времени».

Но опять таки, это была работа не для него. Слишком уж был он непоседой. Во время большевизма он с группой сотрудников «Нового Времени» и моего «Вечернего Времени» открыл газету «Вечерние Огни», но принужден был бежать в Добровольческую армию, не миновав, правда на короткое время ареста в Чека. После он оказался в Сербии и его деятельность мне мало известна.

О его тяжелой болезни я узнал из его письма, только неделю тому назад. Так трагически погиб талантливый русский журналист, жертва нашего смутного времени. Не хочется повторять старые истины, но не вольно вспоминается: у счастливого недруги мрут, у несчастного друг умирает. Царствие Небесное талантливому, настоящему русскому журналисту и газетчику.

Борис Суворин.[13]

Адреса проживания в Петербурге[править]

  • Вознесенский Проспект 31. 1901 г.[14]
  • Басков переулок 35. 1906 г.[15]
  • Ковенский переулок 4. 1907 г.[16]
  • ул. Кирочная 23. 1908 г.[17]
  • ул. Сергиевская 36. 1913 гг.[18]

Труды[править]

  • Что такое Государственная дума? : Конституц. монархия. Права и обязанности нар. представителей. Выборы // Санкт-Петербург : тип. А. С. Суворина, 1907.
  • Конец смуты и народные герои (Минин, кн. Пожарский и Сусанин) / Ал. Ксюнин // Санкт-Петербург : Всерос. нац. клуб, 1911.
  • Уход Толстого / Ал. Ксюнин // Санкт-Петербург : А. С. Суворин, 1911.
  • (Народ на войне : (Из зап. воен. кор.) / Алексей Ксюнин // Петроград : Б. А. Суворин, 1916.)
  • От Николая II до Ленина (1927).
  • Уход Толстого [Текст] : К 25-летию со дня смерти Льва Толстого / Ал. Ксюнин // Берлин : Парабола, 1935.

Источники[править]

Примечания[править]

  1. Д. М. Критика и библиография // Исторический вестник 1916 том 143‒144, март-апрель. стр. 255—256.
  2. Журнал Современный Мир. 1911 г. 336.стр.
  3. (Жирков Г. В. Журналистика России: от золотого века до трагедии. 1900—1918 гг.)
  4. а б в г (Лемке М. 250 дней в царской ставке. 25 сент. 1915 — 2 июля 1916. — ПГ.: ГИЗ, 1920. — 859 с.)
  5. (Радио Эхо Москвы. Газета Вечернее время.)
  6. (Музей истории Российских реформ имени П. А. Столыпина. Указ об утверждении временного Положения о военной цензуре. 1914 г.)
  7. Письма императрицы Александры Федоровны к императору Николаю II : Т. 1‒2. том 1 — Berlin : Слово, 1922. стр. 291
  8. Ю. Г. Курепин // Забытые герои-4 [Текст] / Екатеринбург : ЮЗФ, 2013. - 402 с. : портр.; 21 см. - (Из серии "Георгиевский дневник").
  9. Новое литературное обозрение. 1995 г. Выпуск 15-16 стр. 214 // Дневник В. А. Амфитеатрова-Кадашева май-июнь.
  10. В. А. Маевский // Русские в Югославии, 1920-1945 г.г. Т. 2: Взаимоотношения России и Сербии. Нью-Йорк: Издание Исторического кружка, 1966. 361, стр. 99
  11. И. В. М Гессен // «Годы изгнания. Жизненный отчет» Париж, 1979. 278 стр, стр 92.
  12. В. А. Маевский // Русские в Югославии, 1920-1945 г.г. Т. 2: Взаимоотношения России и Сербии. Нью-Йорк: Издание Исторического кружка, 1966. 361, стр. 100
  13. Памяти А. И. Ксюнина // «Возрождение», 20 мая 1938 г.
  14. Весь Петербург на 1901 год : адресная и справочная книга г. С.-Петербурга. - [СПб.] : издание А.С.Суворина, [1901]. - 913 с., 1902 стб. : ил., пл.
  15. Весь Петербург на 1906 год : адресная и справочная книга г. С.-Петербурга. - [СПб.] : издание А.С. Суворина, [1906]. - 876 с., 2102 стб. : ил., пл.
  16. Весь Петербург на 1907 год : адресная и справочная книга г. С.-Петербурга. - [СПб.] : издание А.С. Суворина, [1907]. - 876 с., 2102 стб. : ил., пл.
  17. Весь Петербург на 1908 год : адресная и справочная книга г. С.-Петербурга. - [СПб.] : издание А.С. Суворина, [1908]. - 876 с., 2102 стб. : ил., пл.
  18. Весь Петербург на 1913 год : адресная и справочная книга г. С.-Петербурга. - [СПб.] : издание А.С. Суворина, [1913]. - 876 с., 2102 стб. : ил., пл.