Османская империя:Расцвет могущества

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Расцвет османского могущества (1453—1614).[править]

Взятие Константинополя сделало Османское государство могущественной державой. Это была уже не орда в 50 000 мужчин и женщин; это было государство, способное выставить армию в 250 000 чел., сохраняя в то же время сильные гарнизоны в различных местах обширной территории.

Такой рост численности турок объясняется лёгкостью, с которой они ассимилировали другие народности, притом не только монгольские, но и арийские; из среды последних турками делались все те, кто соглашался пожертвовать религией ради приобретения привилегированного положения — а таких было немало. Многие христианские дети прямо забирались в руки турок и насильственно обращались в ислам. Происхождение от христианских родителей нисколько не мешало карьере. Так, великим визирем при Мехмеде II был Махмуд-паша, сын православных серба и гречанки.

Изменение расы ускорялось тем, что гарем турок по большей части состоял из пленниц европейского или кавказского происхождения. В политическом и культурном отношении завоеватели Константинополя тоже далеко не были ордой Османа; они представляли из себя большое государство с сложной администрацией и сложным характером жизни. Сами турки составляли в нем привилегированное, преимущественно военное, также чиновное сословие, но отнюдь не замкнутую касту. Исключительно из них назначались администраторы и судьи; они же были армией.

Воинской повинности для покорённых христианских народов османцы никогда не вводили, хотя брали иногда вспомогательные отряды у вассальных народов. Многие турки получали в виде наград или иным способом приобретали значительные земельные владения (чифлики) и являлись крупными помещиками, хозяйничавшими в своих поместьях при помощи крепостного труда подвластного христианского населения. Рядом с ними появились и мелкие землевладельцы-крестьяне, частью турки, но по преимуществу греки, сербы или болгары, принявшие ислам и благодаря этому сохранившие свою собственность. Впрочем, и положение завоёванных христианских народностей под властью османцев (кроме, разумеется, рабов) было, особенно в первое время, не особенно тяжело, вероятно, немногим тяжелее, чем положение низших классов народа в тогдашней Западной Европе. Покорённые народы были ценны для турок как плательщики податей; лишать их возможности трудиться при более или менее нормальных условиях не было интереса. Бесправие личности было очень велико; турок почти всегда мог безнаказанно убить или губить любого христианина, изнасиловать любую женщину; найти правосудие было невозможно, но немногим лучше было положение дел и на Западе.

Османцы сознательно сохраняли местное самоуправление подвластной «райи»; о религиозных преследованиях они и не думали. Тотчас после взятия Константинополя Мехмед предложил греческому духовенству избрать нового патриарха (прежний был убит во время осады) и немедленно утвердил избранного. Для охраны его личности была приставлена стража из янычар, что сразу придало ему характер турецкого чиновника. Патриарх вместе с синодом получил значение верховного управления над греками и суда в спорах между ними. Они могли назначать грекам наказания, до смертной казни включительно, и османские власти обыкновенно без возражений приводили их в исполнение. Точно так же поступали турки и с другими народами. Этим они легко примиряли их на первое время со своей властью, но церковь становилась силой, которая впоследствии немало содействовала освобождению этих народностей. В первые столетия турки искусно сеяли раздоры между греками и сербами, сербами и болгарами посредством отдельных привилегий в пользу то одной, то другой народности.