Османская империя:Попытки реформ (1757—1839)

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск

Попытки реформ (1757—1839)[править]

Осману наследовал Мустафа III (1757—74), сын Ахмеда III. По вступлении на престол он твёрдо выразил намерение изменить политику Османской империи и восстановить блеск её оружия. Он задумывал довольно обширные реформы (между прочим, прорытие каналов через Суэцкий перешеек и через Малую Азию), открыто не сочувствовал рабству и отпустил на волю значительное число невольников.

Всеобщее недовольство, и раньше не бывшее новостью в Османской империи, было особенно усилено двумя случаями: неизвестно кем был ограблен и уничтожен караван правоверных, возвращавшихся из Мекки, и турецкий адмиральский корабль был захвачен отрядом морских разбойников греческой национальности. Всё это свидетельствовало о крайней слабости государственной власти.

Для урегулирования финансов Мустафа III начал с экономии в собственном дворце, но вместе с тем допустил порчу монеты. При покровительстве Мустафы была открыта в Константинополе первая публичная библиотека, несколько школ и больниц. Он очень охотно заключил в 1761 г. договор с Пруссией, которым предоставлял прусским торговым кораблям свободное плавание в османских водах; прусские подданные в Османской империи были подчинены юрисдикции своих консулов. Россия и Австрия предлагали Мустафе 100 000 дукатов за отмену прав, данных Пруссии, но безуспешно: Мустафа желал возможно более сблизить своё государство с европейской цивилизацией.

Дальше попытки реформ не пошли. В 1768 г. султан должен был объявить войну России, длившуюся 6 лет и окончившуюся Кучук-Кайнарджийским миром 1774. Мир был заключён уже при брате и наследнике Мустафы, Абдул-Хамиде I (1774—89).

Правление Абдул-Хамида I[править]

Империя в это время чуть не повсеместно находилась в состоянии брожения. Греки, возбуждённые Орловым, волновались, но, оставленные русскими без помощи, они скоро и легко были усмирены и жестоко наказаны. Ахмед-паша Багдадский объявил себя независимым; Тахер, поддерживаемый арабскими кочевниками, принял звание шейха Галилеи и Акры; Египет под властью Мухаммеда Али и не думал уплачивать дани; Северная Албания, которой управлял Махмуд, паша Скутарийский, находилась в состоянии полного восстания; Али, паша Янинский, явно стремился к основанию самостоятельного царства.

Всё царствование Адбул-Хамида было занято усмирением этих восстаний, которое не могло быть достигнуто вследствие отсутствия у османского правительства денег и дисциплинированного войска. К этому присоединилась новая война с Россией и Австрией (1787—91), опять неудачная для османцев. Она окончилась Ясским миром с Россией (1792), по которому Россия окончательно приобрела Крым и пространство между Бугом и Днестром, и Систовским миром с Австрией (1791). Последний был сравнительно благоприятен для Османской империи, так как её главный враг, Иосиф II, умер, а Леопольд II направлял всё своё внимание на Францию. Австрия возвратила Османам большую часть сделанных ею в эту войну приобретений. Мир был заключён уже при племяннике Абдул Хамида, Селиме III (1789—1807). Кроме территориальных потерь, война внесла в жизнь Османского государства одно существенное изменение: перед её началом (1785) империя заключила свой первый государственный долг, сперва внутренний, гарантированный некоторыми государственными доходами.

Правление Селима III[править]

Селим III превосходил умом и образованием всех своих предшественников после Сулеймана Великолепного, а благородством характера, искренним желанием работать на пользу отечества — всех султанов, начиная с Османа. Он был молод, энергичен, деятелен, пользовался симпатиями среди турок и по крайней мере не возбуждал антипатии среди своих христианских подданных. Своим великим визирем он назначил Кучук-Гуссейн пашу (1792; ум. в 1803 г.).

Энергичными мерами правительство очистило Эгейское море от пиратов; оно покровительствовало торговле и народному образованию. Главное его внимание было обращено на армию. Янычары доказали свою почти полную бесполезность на войне, в то же время держа страну в пepиоды мира в состоянии анархии. Их нужно было уничтожить, заменив правильно организованной армией. Османская артиллерия, которая дала османцам перевес над азиатскими и африканскими народами и помогла взять Константинополь, оказывалась негодной в сравнении с артиллерией русской и австрийской. Правительство озаботилось переводом на османский язык лучших иностранных сочинений по тактике и фортификации; пригласило на преподавательские места в артиллерийском и морском училищах французских офицеров; при первом из них основало библиотеку иностранных сочинений по военным наукам. Были улучшены мастерские для отливки пушек; военные суда нового образца заказывались во Франции. Это все были предварительные меры.

Султан явно желал перейти к реорганизации внутреннего строя армии; он установил для неё новую форму и стал вводить более строгую дисциплину. Янычар пока он не касался. Но тут на его пути стали, во-первых, восстание виддинского паши, Пасван-Оглу (1797), который явно пренебрегал приказами, исходившими от правительства, во-вторых — египетская экспедиция Наполеона.

Кучук-Гуссейн двинулся против Пасван-Оглу и вёл с ним настоящую войну, не имевшую определённого результата. Правительство вступило наконец в переговоры с мятежным наместником и признало его пожизненные права на управление Виддинским пашалыком, в действительности на началах почти полной независимости.

В 1798 г. генерал Бонапарт сделал своё знаменитое нападение на Египет, потом на Сирию. На сторону Османской империи стала Великобритания, уничтожившая французский флот в битве при Абукире. Экспедиция не имела для османцев серьёзных результатов. Египет остался формально во власти Османской империи, фактически — во власти мамлюков.

Едва окончилась война с французами (1801), как началось восстание янычар в Белграде, недовольных реформами в армии. Притеснения с их стороны вызвали народное движение в Сербии (1804) под начальством Карагеоргия. Правительство сперва поддерживало движение, но скоро оно вылилось в форму настоящего народного восстания, и Османской империи пришлось начать военные действия. Дело осложнилось войной, начатой Россией (1806—1812). Реформы пришлось вновь отложить: великий визирь и другие высшие чиновники и военные находились на театре военных действий.

Попытка переворота[править]

В Константинополе оставался лишь каймакам (помощник великого визиря) и заместители министров. Шейх-уль-ислам воспользовался этим моментом для заговора против султана. В заговоре приняли участие улемы и янычары, среди которых распространялись слухи о намерении султана раскассировать их по полкам постоянной армии. К заговору примкнул и каймакам. В назначенный день отряд янычар неожиданно напал на гарнизон постоянного войска, стоявший в Константинополе, и произвёл среди него резню. Другая часть янычар окружила дворец Селима и требовала от него казни ненавистных им лиц. Селим имел мужество отказаться. Он был арестован и посажен под стражу. Султаном был провозглашён сын Абдул-Хамида, Мустафа IV (1807—08). Резня в городе продолжалась два дня. От имени бессильного Мустафы управляли шейх-уль-ислам и каймакам. Но у Селима были свои приверженцы.

Рущукский паша Мустафа Барайктар во главе войска в 16 000 человек вступил в Константинополь, не встретив сопротивления, но не успел освободить Селима, убитого по приказанию Мустафы. Басайктар арестовал Мустафу и провозгласил султаном его брата Махмуда II (1808—39). Это был ученик и друг Селима III.

Правление Махмуда II[править]

Не уступая Селиму в энергии и в понимании необходимости реформ, Махмуд был гораздо более турком, чем Селим: злой, мстительный, он в большей степени руководился личными страстями, которые умерялись политической дальновидностью, чем действительным стремлением ко благу страны. Почва для нововведений была уже несколько подготовлена, способность не задумываться над средствами тоже благоприятствовала Махмуду, и потому его деятельность оставила всё же более следов, чем деятельность Селима. Своим великим визирем он назначил Барайктара, распорядившегося избиением участников заговора против Селима и других политических противников. Жизнь самого Мустафы была на время пощажена.

Как первую реформу, Барайктар наметил реорганизацию корпуса янычар, но он имел неосторожность отправить часть своего войска на театр военных действий; у него оставалось только 7000 солдат. 6000 янычар сделали на них неожиданное нападение и двинулись на дворец с целью освободить Мустафу IV. Барайктар, с небольшим отрядом запершийся во дворце, выбросил им труп Мустафы, а затем взорвал часть дворца на воздух и похоронил себя в развалинах. Через несколько часов подоспело верное правительству трехтысячное войско с Рамиз-пашой во главе, разбило янычар и истребило значительную их часть.

Махмуд решил отложить реформу до окончания войны с Россией, завершившейся в 1812 г. Бухарестским миром. Венский конгресс внёс некоторые изменения в положение Османской империи или, правильнее, определил точнее и утвердил в теории и на географических картах то, что уже имело место в действительности. Далмация и Иллирия были утверждены за Австрией, Бессарабия за Россией; семь Ионических островов получили самоуправление под английским протекторатом; английские суда получили право свободного прохода через Дарданеллы.

Даже на оставшейся у империи территории правительство не чувствовало уверенности. В Сербии в 1817 г. началось восстание, окончившееся лишь после признания Сербии по Адрианопольскому миру 1829 г. отдельным вассальным государством, с собственным князем во главе. В 1820 г. началось восстание Али-паши янинского. Вследствие измены его собственных сыновей он был разбит, взят в плен и казнён; но значительная часть его армии образовала кадры греческих инсургентов. В 1821 г. восстание, переросшее в войну за независимость, началось в Греции. После вмешательства России, Франции и Англии и несчастной для Османской империи Наваринской (морской) битвы (1827), в которой погиб турецкий и египетский флот, османцы потеряли Грецию.

Реформа армии[править]

В самый разгар этих восстаний Махмуд решился на смелое реформирование армии янычар. Корпус янычар пополнялся ежегодными наборами христианских детей по 1000 ежегодно (кроме того, служба в войске янычар переходила по наследству, ибо янычары имели семьи), но вместе с тем сокращался вследствие постоянных войн и мятежей. При Сулеймане янычар было 40 000, при Мехмеде III — 1 016 000. Во время царствования Мехмеда IV была сделана попытка ограничить численность янычар 55-ю тысячами, но она не удалась вследствие их бунта, и к концу царствования их число поднялось до 200 тысяч. При Махмуде II оно было, вероятно, ещё больше (жалованье выдавалось более чем на 400 000 чел.), но точно определить его совершенно невозможно именно вследствие полной недисциплинированности янычар.

Число орт или од (отрядов) равнялось 229, из коих 77 стояли в Константинополе; но сами аги (офицеры) не знали истинного состава своих од и старались преувеличивать его, так как сообразно с ним получали жалованье для янычар, частью остававшееся в их карманах. Иногда целыми годами жалованье, особенно в провинции, не уплачивалось вовсе, и тогда исчезал даже этот стимул к собиранию статистических данных. Когда прошёл слух о проекте реформ, вожди янычар на собрании решили потребовать от султана казни его авторов; но предвидевший это султан двинул на них постоянную армию, раздал оружие населению столицы и провозгласил религиозную войну против янычар.

Произошла битва на улицах Константинополя и в казармах; сторонники правительства врывались в жилища и истребляли янычар с жёнами и детьми; застигнутые врасплох янычары почти не сопротивлялись. Не менее 10 000, а по более верным сведениям — до 20 000 янычар было истреблено; трупы брошены в Босфор. Остальные разбежались по стране и примкнули к разбойничьим шайкам. В провинции были произведены в широких размерах аресты и казни офицеров, масса же янычар сдалась и была раскассирована по полкам.

Вслед за янычарами на основании фетвы муфтия были отчасти казнены, отчасти изгнаны дервиши-боктаки, всегда служившие верными сподвижниками янычар.

Военные потери[править]

Избавление от янычар и дервишей (1826) не спасли турок от поражения как в войне с сербами, так и в войне с греками. За этими двумя войнами и в связи с ними последовала война с Россией (1828—29), окончившаяся Адрианопольским миром 1829 г. Османская империя потеряла Сербию, Молдавию, Валахию, Грецию, восточное побережье Чёрного моря.

Вслед за тем от Османской империи отложился Мухаммед Али, хедив Египта (1831—1833 и 1839). В борьбе с последним империя понесла такие удары, которыми было поставлено на карту самое её существование; но её дважды (1833 и 1839) спасло неожиданное заступничество России, вызванное опасением европейской войны, которая, вероятно, была бы вызвана распадом Османского государства. Впрочем, это заступничество принесло России и реальные выгоды: по миру в Гункьяр Скелесси (1833) Османская империя предоставила русским судам проход через Дарданеллы, закрыв его для Англии. Одновременно французы решили отнять у османцев Алжир1830 г.), и ранее, впрочем, бывший лишь в номинальной зависимости от империи.

Гражданские реформы[править]

Войны не остановили реформаторских замыслов Махмуда; частные преобразования в армии продолжались во все время его царствования. Он заботился также о поднятии уровня образования в народе; при нем (1831) стала выходить на французском языке первая в Османской империи газета, имевшая официальный характер («Moniteur ottoman»), потом (1832) первая османская тоже официальная газета «Таквим-и-векаи» — «Дневник происшествий».

Подобно Петру Великому, быть может, даже сознательно подражая ему, Махмуд стремился ввести европейские нравы в народе; он сам носил европейский костюм и поощрял к тому своих чиновников, запрещал ношение тюрбана, устраивал празднества в Константинополе и в других городах с фейерверками, с европейской музыкой и вообще по европейскому образцу. До важнейших реформ гражданского строя, задуманных им, он не дожил; они были уже делом его наследника. Но и то немногое, что он сделал, шло вразрез с религиозными чувствами мусульманского населения. Он стал чеканить монету со своим изображением, что прямо запрещено в Коране (известия о том, будто и предыдущие султаны снимали с себя портреты, подлежит большому сомнению).

В течение всего его царствования в разных частях государства, особенно в Константинополе, беспрестанно происходили бунты мусульман, вызванные религиозным фанатизмом; правительство расправлялось с ними крайне жестоко: иногда в несколько дней в Босфор бросалось по 4000 трупов. При этом Махмуд не стеснялся подвергать казни даже улемов и дервишей, которые вообще были его ожесточёнными врагами. Однажды к нему подошёл дервиш Шеих Сашили, считавшийся в народе святым, схватил его лошадь под уздцы и закричал: «Гяур-падишах, что ты делаешь! Аллах тебя накажет за твоё нечестие; ты губишь ислам и навлекаешь на нас всех проклятие пророка!» Султан ответил: «Это сумасшедший». «Нет, ты сумасшедший, — воскликнул дервиш, — ты, падишах-гяур, твои бесчестные советники-гяуры, вы все сумасшедшие. Бог говорит моими устами; казни меня за это, нечестивец!» Дервиш был казнён.

В царствование Махмуда было особенно много пожаров в Константинополе, частью происходивших от поджогов; народ объяснял их Божиим наказанием за грехи султана.

Итоги правления[править]

Истребление янычар, сначала повредившее Османской империи, лишив её хотя и плохого, но все-таки не бесполезного войска, по прошествии нескольких лет оказалось в высшей степени благодетельным: османская армия стала на высоту армий европейских, что было наглядно доказано в Крымскую кампанию и ещё более в войну 1877—78 г. и в греческую войну 1897 г. Территориальное сокращение, в особенности потеря Греции, оказалось для империи тоже скорее выгодным, чем вредным.

Османцы никогда не допускали военной службы христиан; области с сплошным христианским населением (Греция и Сербия), не увеличивая турецкой армии, в то же время требовали от неё значительных военных гарнизонов, которые не могли быть пущены в ход в минуту нужды. В особенности это применимо к Греции, которая ввиду растянутой морской границы не представляла даже стратегических выгод для Османской империи, более сильной на суше, чем на море. Потеря территорий сократила государственные доходы империи, но в царствование Махмуда несколько оживилась торговля Османской империи с европейскими государствами, несколько поднялась производительность страны (хлеб, табак, виноград, розовое масло и др.).

Таким образом, несмотря на все внешние поражения, несмотря даже на страшную битву при Низибе, в которой Мухаммед Али уничтожил значительную османскую армию и за которой последовала потеря целого флота, Махмуд оставил Абдул-Меджиду государство скорее усиленное, чем ослабленное. Усилено оно было ещё и тем, что отныне интерес европейских держав был теснее связан с сохранением Османского государства. Необычайно поднялось значение Босфора и Дарданелл; европейские державы чувствовали, что захват Константинополя одной из них нанесёт непоправимый удар остальным, и поэтому сохранение слабой Османской империи считали для себя более выгодным.

В общем империя все-таки разлагалась, и Николай I справедливо называл её больным человеком; но гибель Османского государства была отсрочена на неопределённое время. Начиная с Крымской войны, империя начала усиленно делать заграничные займы, а это приобрело для неё влиятельную поддержку её многочисленных кредиторов, то есть преимущественно финансистов Англии. С другой стороны, внутренние реформы, которые могли бы поднять государство и спасти его от гибели, становились в XIX в. всё затруднительнее. Россия боялась этих реформ, так как они могли бы усилить Османскую империю, и путём своего влияния при дворе султана старалась сделать их невозможными; так, в 1876—77 г. она погубила Мидхада пашу, который оказывался способным произвести серьёзные реформы, не уступавшие по значению реформам султана Махмуда.