Русско-турецкие войны

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
Flag of Russia (bordered).svg Русско-турецкие войны Ottoman flag.svg
1. 1676—1681
2. 1686—1700
3. 1710—1713
4. 1735—1739
5. 1768—1774
6. 1787—1792
7. 1806—1812
8. 1828—1829
9. 1853—1856
10. 1877—1878
11. 1914—1917


Ру́сско-туре́цкие во́йны — десять военных конфликтов между Российской и Османской империями в XVIIXIX веках. Военные действия в Закавказье в ходе Первой мировой войны можно считать одиннадцатой русско-турецкой войной.

В большинстве своём войны шли за контроль над Чёрным морем и его сопредельными регионами. В общем счёте русско-турецкие войны охватывают период длительностью 241 год. В среднем, одну русско-турецкую войну от другой отделяло всего 19 лет. Русско-турецкие войны стали одной из главных причин упадка и распада Османской империи.

Предыстория конфликта[править]

Сношения России с Турцией начались со времени завоевания последней Крыма в 1475 г. Поводом к началу сношений послужили притеснения, которым стали подвергаться от турок русские купцы в Азове и Кафе. Торговля русских в этих городах, очень деятельная и выгодная в прежнее время, должна была прекратиться. В 1492 г. Иоанн III при посредстве крымского хана Менгли-Гирея переправил Баязету II грамоту, в которой жаловался на притеснения турками русских. Султан Турции в ответ послал было к московск. царю своего посла, но он был задержан в литовских пределах и по распоряжению вел. князя литовского Александра возвращён обратно в Турцию. После этого Иоанн III отправил в 1497 г. в Турцию своего посла Михаила Плещеева, но постоянные сношения опять-таки не завязались. Плещеев отказался исполнить в точности турецкий церемониал. Султан поэтому отказался послать своего посла к Иоанну III, но дал Плещееву грамоту, которой охранялись все права и преимущества по торговле русских купцов в турецких пределах. Торговля русских возобновилась. Иоанн посылал к султану жаловаться также и на разбои азовских казаков. При Василии III сношения русских с турками деятельно поддерживались, и великий князь придавал им, по-видимому, важное значение. В 1513 г. в Константинополь был отправлен послом Алексеев, чтобы установить дружественные отношения между Василием III и султаном Селимом. Султан ответил на это грамотой на сербском яз., которой были подтверждены все права русских купцов в Турции, и прислал посла Камана с выражением своей готовности быть постоянно с князем московским "в дружбе и братстве". В 1515 г. был послан из Москвы в Турцию посол Коробов, который добился того, чтобы турки не забирали себе имущества умерших в Турции русских купцов (зауморщин). Коробов имел также поручение заключить с султаном союз против Литвы и Крыма, но Селим это отклонил, обещав прислать нового посла в Москву. Прошёл после этого год, другой - от султана не было никаких вестей. Посоветовавшись с боярами, вел. князь отправил в Турцию в 1517 г. дворянина Голохвастова спросить о здоровье султана. Посол вернулся с обещанием безопасной торговли, но о союзе против Литвы и Крыма не было сказано ни слова, султан только запретил крымскому хану нападать на московские пределы. Крымцы часто нарушали это запрещение. Поэтому как только Василий III узнал о смерти Селима и о восшествии на престол Сулеймана Великолепного, сейчас же в 1521 г. отправил посла Губина с поздравлением и с жалобой ему на крымского хана, который наговаривал на Москву турецк. султану. Губину поверили в Турции, и крымскому хану снова был послан строгий приказ не нападать на московские пределы. Вместе с Губиным приехал в Москву турецкий посол Скиндер, князь манкуйский, с предложением царю послать к султану доброго человека для заключения крепкой дружбы и братства. Был послан Иван Семенович Морозов, но переговоры не привели ни к чему. После этого сношения с Турцией продолжались, но носили по преимуществу торговый характер. Стали появляться и угрожающие признаки: Турция объявила Казань - "юртом султана", тогда как Москва считала её "юртом великого князя московского"; Турция искала места на Дону для постройки турецкого города. В особенности враждебным отношением к Москве отличался Скиндер, человек, очевидно, влиятельный и не один раз в качестве посла побывавший в Москве. В правление Елены Глинской отношения Москвы к Турции были мирные; турки по-прежнему приезжали торговать в Москву. Была, правда, попытка со стороны кн. Семёна Бельского поднять против Московского государства Литву в союзе с Турцией и Крымом, но попытка эта кончилась неудачей. Бельский отъехал из Москвы и рассчитывал вернуть себе княжество Бельское, а, быть может, и Рязанское. В 1541 г., в правление боярское, когда крымцы двинулись на Москву под начальством Саип-Гирея, с ними были и турки. Последние теперь все чаще и чаще начинают помогать крымцам; отношения их к Москве обостряются, чему немало способствовало завоевание Иваном IV Казани и Астрахани. Султан хотя не выступал активно, но побуждал ханов крымского и ногайских нападать на московские пределы и защищать Казань и Астрахань. В 1556 г. крымский хан двинулся против Москвы. Царь выслал против него дьяка Ржевского, который не только прогнал крымцев, но ходил даже на низовья Днепра, к Очакову и разбил здесь турок. В этом походе Ржевскому помогали запорожские казаки. В 1558 г., при новом столкновении с крымцами, на низовья Днепра ходил Данило Адашев, опустошил Крым и взял два турецких корабля. Турецкий султан Сулейман II, занятый другими делами, оставлял пока без внимания все эти успехи московского войска. Наконец в 1563 г. он задумал поход в Астрахань, желая отнять её у Москвы. Крымский хан отговаривал, боясь усиления турецкого султана на северных берегах Чёрного моря. До 1569 г. крымскому хану удалось оттягивать турецкий поход.

Сулейман II умер в 1566 г.; преемник его Селим II поручил ведение похода кафинскому паше Касиму, но поход окончился полной неудачей. Этим не была устранена опасность, грозившая Москве со стороны Константинополя. Желая предотвратить её, Иоанн IV отправил к Т. султану послом Новосильцева, который должен был напомнить о прежних дружественных отношениях между Москвой и Турцией и предложить находиться в таких же отношениях и на будущее время. Султан потребовал открытия для торговли астраханской дороги, свободного пропуска купцов в московские пределы и уничтожения кабардинского городка, построенного русскими. В 1571 г. в Турцию был отправлен новый посол Кузьминский, который от имени царя обещал уничтожение кабардинского городка и предлагал союз "на цесаря римского и польского короля, и на чешского, и на французского, и на иных королей, и на всех государей италийских". Союз, однако, не был заключён вследствие того, что султан требовал себе Казани и Астрахани. В царствование Фёдора Ивановича сношения с Турцией продолжались. Помимо тех затруднений, которые доставляла Турция Moскве своей постоянной поддержкой крымского хана, явились и новые осложнения: донские казаки, считавшиеся московскими подданными, нападали на казаков азовских, ногайцев, которых султан считал своими подданными, и беспокоили их. В июле 1584 г. из Москвы был отправлен к султану Амурату посланник Благов; он должен был объявить о восшествии на престол Фёдора Ивановича, объявить также, что новый царь освобождает Т. купцов от пошлины и тамги и уладит недоразумения, возникшие ввиду того, что донские казаки - люди беглые и московского царя не слушаются. Главной же целью посольства Благова было снова завязать дружественные сношения с султаном. Переговоры кончились ничем. Султан отправил, правда, вместе с Благовым в Москву и своего посланника Ибрагима, но он отказался вести переговоры о союзе и все свел на вопрос о донских казаках. В 1592 г. был отправлен к султану дворянин Нащокин, в 1594 г. - дворянин Исленев. Султан по-прежнему уклонялся от союза, все дело сводил на донских казаков и требовал от Москвы свести донских казаков и разрушить крепости на Дону и Тереке. Москва снова утверждала, что казаки - беглые люди, воры и действуют самовольно, без царского ведома. В Турции, по-видимому, этому не верили.

При Борисе Годунове мирных сношений с Турцией не было. Борис помогал австрийскому двору деньгами в его войне с Турцией ещё при Фёдоре: теперь же, став царём, он помог молдавскому воеводе Михаилу. В Смутное время слишком было много дела и тревог внутри государства и на внешние отношения обращали мало внимания. Сношения с Турцией возобновились уж после избрания Михаила Фёдоровича. Союз против Польши и вопрос о нападениях донских казаков на Т. пределы составляли главный, существенный пункт этих сношений, принимавших то мирный, дружественный характер, то явно враждебный. В 1613 г. к султану Ахмету были отправлены посланниками дворянин Соловой-Протасьев и дьяк Данилов. Они должны были засвидетельствовать султану о дружбе юного царя и просить его послать войско против польского короля. Султан обещал, но не сдержал своего обещания. Поэтому в 1615 г. были отправлены новые посланники - Пётр Мансуров и дьяк Сампсонов, с целью уговаривать султана к войне с Польшей, а также и с жалобами на набеги азовских казаков на московские пределы. Приняли послов почетно, тем более, что они сыпали подарками, соболями и пр. На жалобы в Typции ответили также жалобами на донских казаков. На несчастье московских послов, произошла смена вел. визиря, пришлось задабривать его и его приближенных, и русским послам удалось уехать из Константинополя только после 30-месячного пребывания и притом с самым неопределённым ответом - обещанием послать войско, как только оно возвратится из Персии, с которой у Турции шла в то время война. В 1621 г. приехал из Турции в Москву посланником грек Фома Кантакузин. Теперь уже турецкий султан Осман, предполагая воевать с Польшей, уговаривал московского царя послать против поляков свои войска. В Москве незадолго перед тем было заключено с Польшей Деулинское перемирие, и патриарх Филарет от лица своего сына уверял султана в дружественном расположении московского правительства и обещал послать войско против польского короля, как только он хоть в чём-нибудь нарушит заключённое с ним перемирие. Вместе с Кантакузином в Турцию в 1622 г. были отправлены посланниками Иван Кондырев и дьяк Бормосов. Они застали в Константинополе большую смуту. Султан Осман был убит янычарами, и на его место был возведен дядя его Мустаффа. Янычары бесчинствовали в столице, держали в осаде московских посланников и заставляли их откупаться довольно-таки высокой ценой. В конце концов посланники были отпущены с обещанием султана быть в мире с московским царём и запретить азовским казакам нападать на московские пределы.

Приключения посланников этим не кончились. Донские казаки снова начали свои набеги на Т. землю, и посланников задержали поэтому в Кафе, затем в Азове, грозя их убить. После Мустаффы султаном стал Мурад IV. Михаил Фёдорович послал было к нему послов с поздравлением, но крымский хан Шан-Гирей не допустил их и избил. Осенью 1627 г. Мурад сам прислал к царю Фому Кантакузина, бывшего второй раз в Москве. Кантакузин от имени султана поклялся "с великим государем царём Михаилом Фёдоровичем быть в дружбе, любви и братстве во веки неподвижно, послами и посланниками ссылаться на обе стороны без урыва". Когда же он потребовал клятвы от лица Михаила Фёдоровича, ему отказали. В ответ на это посольство в 1628 г. в Константинополь были отправлены дворянин Яковлев и дьяк Евдокимов. Отношения с Турцией снова стали портиться благодаря донским казакам. В мае 1630 г. в Москву в третий раз приехал Фома Кантакузин с просьбой, чтобы царь начал войну с Польшей, отправил войско в Персию и унял донских казаков. Но когда русские послы Андрей Совин и дьяк Алфимов в том же году приехали в Константинополь, то оказалось, что султан уже помирился с польским королём. Этим послам также много пришлось претерпеть в пути, их также задержали в Кафе и Азове и грозили смертью. Из Азова послы были выручены только московскими ратными людьми под начальством князя Барятинского. Когда у Москвы началась война с Польшей, в 1632 году были посланы в Константинополь дворянин Афанасий Прончищев и дьяк Бормосов, чтобы побудить султана к войне с Польшей, но это не удалось. Неуспешна была также миссия в 1633 году дворянина Дашкова и дьяка Сомова. Они, между прочим, узнали, что и польский король сносится с султаном, и последний не прочь заключить с Польшей мир, если условия его будут выгодны. Султан требовал уничтожения польских городов на Т. границе, запрещения запорожским казакам ходит в Чёрное море, присылки того же самого, что раньше присылали крымскому хану, и заключения мира с Москвой. Султан, по-видимому, хотел играть роль посредника, поэтому, когда на смену Дашкова и Сомова в 1634 году прибыли в Константинополь новые послы - дворянин Коробьин и дьяк Матвеев, - он выразил неудовольствие, что Москва заключила мир, не обославшись с ним. Известие о вечном мире Москвы с Польшей привёз в Турцию уж не посол, а в 1636 г. толмач Буколов. В грамоте своей царь объяснял, что он заключил мир поспешно, поневоле, так как ему угрожала большая опасность со стороны крымского хана. Вместе с Буколовым поехал в Москву для торговли, но под именем посланника, Фома Кантакузин. Он остановился на Дону, одарил казаков. Последние в это самое время задумали захватить Азов (1637). Кантакузин был заподозрен в сношениях с азовцами. Донские казаки его убили, а 18 июня 1637 года овладели Азовом и послали к московскому царю известие о своей победе, прося взять Азов под своё покровительство. Как ни важна была занятая казаками крепость, в Москве перетревожились, к казакам послали от имени царя выговор за то, что они убили посланника и взяли Азов без царского повеления; перед султаном же царь оправдывался обычными фразами, что донские казаки - воры и разбойники и царского указа не слушают, и уверял султана в своей постоянной дружбе и любви. В Константинополе не особенно верили этим уверениям. Осенью крымцы опустошили южную московскую границу, и хан писал, что сделано это по приказанию султана, в отместку за взятие казаками Азова. Султан Мурад думал сам идти на Азов, но персидская война ему помешала. Преемник его Ибрагим I подошёл к Азову в 1641 г. с 200-тысячным войском, но взять города не мог, казаки отразили 24 приступа и принудили турок снять осаду. О своей победе казаки дали знать в Москву и просили помощи. В 1642 г. царь созвал земский сбор, на котором большинство членов высказалось за принятие Азова в подданство России и за войну с Турцией. Война, однако, не была начата. Она предстояла трудная, опасная, продолжительная. Царь предпочел поэтому послать казакам указ очистить Азов и возвратить его туркам. Казаки исполнили приказание, но разрушили город до основания. После этого из Москвы были посланы к султану с предложением дружбы дворянин Илья Данилович Милославский и дьяк Леонтий Лазаревский. Они уговорились, чтобы царь запретил донским казакам ходить в Чёрное море и грабить Т. пределы; султан же обещал сделать распоряжение, чтобы крымский хан, кафинский паша и азовский князь не нападали на земли московские. С обеих сторон хорошо понимали, что это - одни только слова. Московское правительство в ожидании серьёзных столкновений с Турцией стало поднимать вопрос о союзе с Польшей против крымцев и турок. Об этом заговаривали послы Стрешнев и Проестев, отправленные в 1646 г. к польскому королю с поздравлением со вступлением в новый брак; об этом велись переговоры с Адамом Киселем во время его приезда летом того же года в качестве польского посла в Москву. Позже в 1667 году при переговорах о заключении с Польшей Андрусовского договора был поднят также вопрос о союзе Польши с Москвой против турок, но поляки отклонили его: они боялись, чтобы в виде мести за союз турки в то время не напали на их пограничные земли. Опасность, грозившая Польше со стороны турок, приняла грозные размеры благодаря украинскому гетману Дорошенко. Его решение поддаться Турции привело к тому, что в 1672 г. турки перешли в Заднепровскую Украину.

Султан Магомет IV отправил туда 300000 войска, которое весной перешло Дунай. Первая битва между турками и польскими войсками вместе с верными Польше казаками под начальством гетмана Ханенка произошла при Батоге, при чём поляки были разбиты наголову. В августе того же года турки вместе с крымскими татарами завладели Каменец-Подольском, перебили массу жителей, других увели в рабство, церкви и монастыри обратили в мечети. Ожидали дальнейших ужасов Т. нашествии, но Магомет IV не двинулся дальше и вскоре повернул назад. Тем не менее, Т. нашествие произвело панику в Москве, где очень боялись вторжения турок и в левобережную Малороссию, подвластную Москве. На союз с Польшей нечего было рассчитывать, так как поляки заключили с Турцией мир под Бучачем, уступили туркам Подолию и обязались платить им по 22 тыс. червоных ежегодно. В Москве решили не дожидаться вторжения турок, а предупредить его, и с этой целью было приказано князю Ромодановскому и гетману Ивану Самойловичу двинуться к Днепру и перейти на правую сторону его. В первый раз, в 1673 г., царские войска не дошли даже до Днепра, так как на левом берегу его появились татарские отряды. Из-под Лубен Ромодановский вернулся назад.

В следующем 1674 г. Ромодановский с Самойловичем возобновили поход против Дорошенка. Царские войска перешли через Днепр, взяли Черкассы, подошли к Чигирину, опустошили все окрестности города, но взять его не могли. Во время осады пришло известие, что крымский хан и Т. войска идут на помощь Дорошенку. Ромодановский и Самойлович отступили к Черкассам; когда туда же подошли Дорошенко и хан крымский, Ромодановский и Самойлович сожгли город, а сами переправились на вост. сторону, т. е. в левобережную Украину. Поляки прислали послов с убеждением продолжать военные действия вместе с польскими войсками, но Ромодановский и Самойлович не согласились на это. В 1675 г. московские войска снова пошли против Дорошенка. Это движение нагнало большой страх на правобережную Украину, так как турки и татары не были расположены на этот раз помогать Дорошенку. Серьёзных действий московские войска не предпринимали, главные их силы даже и не переправлялись за Днепр и скоро возвратились назад, Ромодановский ушёл в Курск, Самойлович в Батурин. Тем не менее поход имел решающее значение: Дорошенко окончательно передался на сторону Москвы. Но затруднения для Москвы в правобережной Украине и возможность для неё войны с Турцией этим не кончились. Вести её пришлось уже новому царю Фёдору Алексеевичу. Когда Дорошенко уехал в Москву, Т. султан провозгласил на место его гетманом Юрия Хмельницкого, находившегося у него в плену. Желая добыть для него гетманство, султан отправил в правобережную Украину Ибрагима-пашу, который подошёл вместе с Юрием Хмельницким к Чигирину и осадил находившийся там московский отряд под начальством ген.-майора Трауернихта. Вскоре на помощь туркам пришёл и крымский хан. В конце августа к Чигирину подошли Ромодановский и Самойлович. В одной стычке русские отряды одолели турок и татар и настолько устрашили их, что они сняли осаду и на другой же день ушли из-под Чигирина. Убедившись, что неприятель совсем ушёл, Ромодановский и Самойлович в начале сентября возвратились в левобережную Малороссию.

Русско-турецкая война 1676—1681[править]

По настоянию Ромодановского и Самойловича Чигирин был укреплен и сделан оплотом против будущего нашествия турок. Воеводой в Чигирин был назначен И. И. Ржевский. Он взял с собой довольно значительный отряд войска, много запасов хлеба, пороха и оружия. Нашествие турок не заставило себя долго ждать: в июле 1678 г. они появились под Чигирином. Ромодановский с Самойловичем хотя и пришли заблаговременно на выручку Чигирина, но действовали медленно и нерешительно. Пользуясь этим, турки взорвали Чигирин, истребили бывший там московский и казацкий отряды, сожгли и разрушили город до основания. Ромодановский и Самойлович покинули Чигирин на произвол судьбы и возвратились к Днепру. Ромодановский был отозван в Москву, Самойлович же остался один на правой стороне Днепра. Сам он скоро вернулся на левый берег Днепра, сын же его Семен выжег на правой стороне все села, города и местечки, чтобы неприятельским людям впредь пристанища не было. Турки ушли раньше этого времени, сейчас же за сожжением Чигирина (см. Чигиринские походы). В Москве очень боялись их нового похода, и чтобы предупредить его и нашествие крымского хана, в декабре 1678 г. в Константинополь был послан дворянин Даудов с предложением восстановить дружественные отношения. Гетман Самойлович, с которым снеслись по этому поводу, также сочувственно относился к мысли о заключении мира с Турцией и Крымом. Сочувствовали миру и в Турции. Осенью 1679 г. Даудов вернулся назад с грамотой от великого визиря, который требовал для переговоров о заключении мира присылки особого посла и предлагал, с своей стороны, отправить посланника в Крым для ведения мирных переговоров. В конце 1679 г. в Крым к хану Мурад-Гирею были отправлены из Москвы Сухотин и дьяк Михайлов, но это посольство кончилось ничем, так как дьяк Михайлов своевольно оставил Сухотина и уехал в Москву. В августе 1680 г. были посланы стольник Василий Тяпкин, побывавший раньше в Польше и довольно уже опытный дипломат, дьяк Никита Зотов и малороссийский писарь Семен Ракович. После долгих усилий, причём хан грозил им пытками, посланники заключили договор на следующих условиях: перемирие должно продолжаться 20 лет, начиная с 3 января 1681 г.; границей должна быть река Днепр; хану по старым росписям даётся казна сразу за 3 года, а затем ежегодно; в течение 20 лет местность между Бугом и Днепром должна оставаться впусте; султан и хан не имеют права строить там и возобновлять города, заводить новые поселения; зато татары имели право кочевать и промышлять на обоих берегах Днепра, равно как и малороссийские казаки, которым разрешалось за промыслами ездить до самого Чёрного моря; Киев с прилежащими местечками, городами и селами, Васильковым, Трипольем, Стайками ниже Киева и Дедовщиной и Радомыслем выше, должны оставаться во власти Москвы; запорожские казаки считаются на стороне Московского государства, и султану с ханом до них не касаться; титул царский должен быть написан правильно, произведен размен пленных или выкуп их, и, наконец, султан и хан не должны были помогать неприятелям царским. Мирный договор, заключённый в Крыму, нуждался в утверждении турецким султаном. С этой целью в 1681 г. в Константинополь отправился дьяк Возницын.

В Турции не согласились только внести в договор пункт, по которому Запорожье считалось принадлежащим царю московскому. Возницын не хотел было признавать договора без этого пункта, но в конце концов, по совету патриарха константинопольского, признал, и в Москве были очень довольны этим мирным договором. При царевне Софье отношения России к Турции принимают новый характер. Россия начинает наступательные действия на Т. владения (Крым), тогда как до тех пор действия её носили оборонительный характер. Поводом послужило присоединение России к священному союзу против турок, заключённому в 1683 г. польским королём Яном Собеским и императором австрийским Леопольдом. К союзу пристала Венеция, а покровителем союза был провозглашен папа Иннокентий XI. Союзники мечтали даже изгнать турок из Европы и решили привлекать к союзу других государей, в особенности же царей московских, у которых был заключён мир с турками. В 1684 г. в с. Андрусове начались переговоры об этом и длились почти два года. Россия соглашалась пристать к союзу, но под условием уступки в вечность со стороны Польши Киева с Трипольем, Стайками, Васильковым. Долго шли переговоры, долго польские послы не соглашались на условия русских, наконец 21 апреля 1686 г. был заключён вечный мир с Польшей. Польша за вознаграждение в 146000 руб. уступала Киев навсегда России; Россия же обязывалась разорвать мир с Турцией, напасть на Крым и приказать донским казакам сделать то же.

Русско-турецкая война 1686—1700[править]

В 1687 г. русские войска под начальством князя В. В. Голицына направились в Крым. С ними шли и малороссийские казаки под начальством гетмана Самойловича. Гетман относился вообще очень неблагоприятно к союзу Москвы с Польшей и неохотно принял участие в первом крымском походе. Поход кончился неудачей и погубил Самойловича. Русские войска не дошли до Крыма. Кто-то зажег степи. Недостаток корма и воды заставил В. В. Голицына вернуться назад. В пожаре степей недовольная гетманом малороссийская старшина обвинила Самойловича, не сочувствовавшего походу; он был свергнут, сослан в Сибирь, а на его место при большом содействии В. В. Голицына гетманом на раде на р. Коломаке был избран Иван Мазепа. Несмотря на полную неудачу похода, любимец Софьи В. В. Голицын был щедро награждён, и свержение Самойловича было даже поставлено ему в заслугу. Весной 1689 г. Голицын с 112-тысячным войском предпринял второй поход в Крым, который окончился также полной неудачей. В. В. Голицын победил однажды крымского хана, дошёл даже до Крыма, но недостаток воды и болезни в войске заставили его без всяких результатов вернуться домой, в Москву.

На первых порах Пётр, по-видимому, не думал об исполнении священного союза и о новой войне с турками. Греческое духовенство, между тем, настоятельно просило о продолжении войны, указывая на то, что время для неё очень благоприятно. В начале 1695 г. Пётр предпринял первый поход на Азов. Часть войска под начальством Бориса Петровича Шереметьева была отправлена к низовьям Днепра; по дороге в Крым к нему должны были присоединиться и малороссийские казаки. Войско же нового строя, полки Преображенский, Семеновский, Бутырский и Лефортов вместе с стрельцами, числом всего около 31 тысячи человек, под начальством Автонома Головина, Лефорта и Гордона направились к Азову. В этом войске был и сам Пётр с чином бомбардира. Не без задержек и затруднений в пути войско 29 июня подошло к Азову. Сидевшие там турки получали съестные припасы и подкрепления морем. Русским при помощи донских казаков удалось только занять две каланчи на Дону, охранявшие выход в море. Поход, в сущности, окончился неудачно, хотя возвращение Петра и было отпраздновано с торжеством. Удачнее были действия Шереметьева и Мазепы на низовьях Днепра, где были приступом взяты Кази-Кермень, Таган, а два другие городка сданы турками русским добровольно. После первого азовского похода Пётр ясно увидел, что без флота нельзя осаждать Азов. Были выписаны из-за границы новые техники и инженеры, и началась постройка судов в Москве, Воронеже, Козлове, Добром, Сокольске. К апрелю - были спущены в воду 2 корабля, 23 галеры и 4 брандера. В мае флот двинулся к Азову. В устье Дона он загородил дорогу Т. кораблям и оставил, таким образом, Азов без защиты. Нападение татар на русский лагерь было отбито, а 16 июня началась осада и Азова, которая продолжалась около месяца. 18 июля 1696 г. турки сдали Азов, выговорив себе позволение уйти из города в полном вооружении, с женами, детьми и со всеми пожитками. Азов был укреплён, мечети обращены в церкви, туда переселены стрельцы и городовые казаки. Пётр тогда же осмотрел берега Азовского моря и на мысе Таганрог решил построить гавань. Будучи в Голландии, Пётр заговаривал о помощи её в войне с турками, но Генеральные штаты отклонили предложение Петра, и он скоро узнал, что они вместе с английским королём не только не хотят воевать с турками, но даже деятельно хлопочут о примирении с Турцией Австрии. Австрия продолжала войну, начатую в силу священного союза против турок. Из Голландии Пётр отправился в Вену. Целью этой поездки было заключение мира с турками. Петру очень хотелось выговорить себе у Турции крепость Керчь. В этих своих требованиях он искал поддержки и у австрийского императора. Последний находил требования Петра справедливыми, но обещал поддерживать их только в том случае, если русские поспешат взять Керчь оружием; во всяком случае император относительно мира с Турцией обещал не предпринимать ничего без соглашения с царём. Переговоры эти, впрочем, не были окончательно кончены и соглашение оформлено, так как Пётр получил известие о стрелецком бунте и поспешил в Москву. Он не успел побывать в Венеции, а целью поездки туда были также дела Т. По дороге в Москву в Раве Пётр виделся с королём польским Августом II и здесь условился с ним насчёт войны со Швецией. Но начать эту войну Пётр мог только, заключивши мир с Турцией. На это теперь и было обращено все его внимание. В октябре 1698 г. в Карловице открылся конгресс, имевший целью окончить турецкую войну. Представителем России на этом конгрессе был думный дьяк Прокофий Возницын. Он потребовал от Турции уступки Керчи и всех владений по берегу Азовского и Чёрного морей, находившихся в руках русских. Турки не согласились. В конце концов после угроз Возницына немедленно начать военные действия турки заключили перемирие на два года. Этим перемирием Пётр воспользовался для заключения мира. В Константинополь был отправлен думный дьяк Емельян Украинцев с дьяком Чередеевым. Для того, чтобы произвести на турок большее впечатление, они поехали на военном корабле. Переговоры длились очень долго, с ноября 1699 по июнь 1700 г. 3 июля было заключено перемирие на 30 лет, по которому Азов и вновь построенные Петром городки - Таганрог, Павловский город, Миюс - остались за Россией. От притязаний на Керчь Россия отказалась. Пётр только и ждал этого. 8 августа он получил от Украинцева известие о заключении мира с Турцией, а 9 августа русские войска уже двигались к шведским границам. Через год в 1701 г. был отправлен в Константинополь кн. Д. М. Голицын с целью убедить турок дать разрешение русским кораблям плавать свободно по Чёрному морю. Поездка Голицына не увенчалась успехом. Турки не согласились, и Голицын вынес из поездки вообще такое впечатление, что турки очень недоброжелательно относятся к России и готовы воспользоваться всяким удобным случаем, чтобы вернуть себе назад все сделанные по последнему миру уступки земель. Такое положение дел могло создать большие затруднения для России ввиду войны со Швецией. Двух войн сразу Россия не могла вести. Пётр решил употребить все меры, чтобы предотвратить возможность новой войны с Турцией. С этой целью в ноябре 1701 г. он отправил Петра Андреевича Толстого для постоянного пребывания при дворе султана Мустафы II. Он должен был собрать самые точные сведения о Турции в отношениях политическом, административном, военном, экономическом, даже бытовом. Толстого встретили в Турции очень подозрительно, и к дому его был приставлен караул. Тем не менее, ему удалось выведать, что главным противником России был крымский хан, который, распространял тревожные слухи с целью побудить султана к новой войне с Россией. Толстому удалось свергнуть при помощи матери султана великого визиря, сочувствовавшего планам крымского хана. Вскоре, в 1703 г., умер и султан Мустафа, и на престол был возведен брат его Ахмет. Боясь козней, он почти ежедневно менял великих визирей и привел Турцию в такое положение, что о войне и думать нельзя было. Так продолжалось до 1706 г., когда крымский хан донёс, что татары терпят от русских религиозные преследования и изъявляют желание переселиться в пределы Турции. Французский посланник при дворе султана всячески старался поссорить Порту с Россией. Но Турция и теперь не решалась на войну, и в этом отношении соболи и деньги, раздававшиеся щедро Толстым, делали своё дело. В июне 1709 г. пришло новое письмо от крымского хана с тревожными известиями, будто бы русский военный флот появился уже в Азовском море. В то же самое время было получено известие о полтавской победе, а вскоре в Турцию явился и сам Карл XII. Желая побудить султана к войне с Россией, Карл написал ему письмо, в котором изложил все выгоды этой войны и предлагал союз Швеции. Предложение это, однако, не имело успеха. Напротив, Пётр даже заключил с Портой договор, по которому последняя обязывалась удалить из своих пределов Карла и всех бежавших с ним казаков. Узнав об этом, король шведский отправил в Константинополь преданного ему генерала Понятовского и при посредстве его свергнул великого визиря, при котором был заключён договор об удалении Карла. Новый визирь Нууман-Кёприли также был против разрыва мирных отношений с Россией и помог Карлу только деньгами. Тогда Карл решился на другое средство. Интриги Понятовского подняли восстание янычаров. В это же самое время Пётр усиленно стал настаивать на удалении Карла из турецких пределов, грозя в противном случае начать военные действия в союзе с королём польским.

Русско-турецкая война 1710—1713[править]

Результатом этого было решение дивана 20 ноября 1710 г. объявить войну России. Толстой был посажен в Семибашенный замок. Получив известие об этом, Пётр немедленно двинул войска под начальством Голицына и Шереметьева (см. Прутский поход). Неосторожно углубившись в Молдавию, Пётр был окружен сильнейшим турецким войском и вынужден был вступить в переговоры о мире. 12 июля был заключён мирный договор, хотя и с большими уступками со стороны Петра. Царь обязался возвратить туркам Азов, разорить Таганрог, Каменный затон и Новобогородицкий городок на устье Самары; далее он обязался не вмешиваться в дела Польши и казаков, не беспокоить последних, не иметь посла в Константинополе и дозволить Карлу XII свободный проезд через свои владения. Окончив так несчастливо Прутский поход, русское войско 14 июля двинулось к Днестру. Пётр не сразу решился привести в исполнение постановление Прутского договора. Он потребовал сначала удаления Карла из пределов Турции. Турки же требовали начать с передачи им Азова и с уничтожения крепостей. В помощь Толстому в Константинополь был отправлен Шафиров. Препирательства продолжались до дек. 1711 г., когда Порта решительно заявила, что она считает договор со стороны России нарушенным и войну объявленной. Пётр решил уступить. При помощи английского и голландского послов между Петром и Портой был заключён новый договор на следующих условиях: Пётр должен был вывести свои войска из Польши и совершенно устранить себя от вмешательства в её дела; Порта, в свою очередь, обязана была удалить из своих пределов Карла, хотя и не устанавливала, для этого срока; на правом берегу Днепра за Россией оставлен был только Киев с областью, отведенной к нему по вечному миру с Польшей 1696 г.; всякое вмешательство России в дела правобережных казаков запрещалось; между Черкасском и Азовом нельзя было строить новых крепостей. Договор этот был заключён на 25 лет; но исполнять его не думали. Шведы старались побудить султана к войне с Россией; Пётр не выводил своих войск из Польши. Придравшись к этому, султан 29 ноября 1712 г. объявил войну России и приказал посадить Толстого и Шафирова в Семибашенный замок. Французский посланник особенно содействовал этой войне, которая ему казалась лёгкой и выгодной. До войны дело, однако, не дошло. Между турками и остатками шведских войск произошло столкновение, и Карл XII был заключён в бендерскую крепость; вел. визирь и другие советники, содействовавшие войне с Россией, были отставлены и заменены новыми. Султан вступил в переговоры с Шафировым, причём к предыдущему договору требовал присоединения двух пунктов, чтобы московский царь давал ежегодную дачу крымскому хану и чтобы граница России была установлена между речками Самарой и Орелью и на ней были поселены запорожцы, изменившие России. Шафиров согласился только на то, чтобы граница была между Самарой и Орелью; остальные условия отверг безусловно. Мирный договор был подписан, причём Порта потребовала, чтобы русские войска были выведены из Польши в двухмесячный срок и чтобы царь не въезжал туда даже без войска. С этих пор до самой смерти Петра отношения России с Портой были мирные, хотя Пётр всегда мечтал отнять у Турции уступленные земли. Желая вознаградить черногорцев, сербов и других христиан, приставших к России во время Прутского похода, Пётр предложил переселиться им в Россию. Некоторые переселились, при чём им были даны более или менее значительные имения, преимущественно в Малороссии, где они оставили недобрую славу своими хищническими истинктами.

Русско-турецкая война 1735—1739[править]

В царствование Екатерины I и Петра II отношения с Турцией были мирные. Новое столкновение произошло уже при Анне Иоанновне. Повод подали польские дела. Вопрос о диссидентах в Польше повел к вмешательству в её дела русских. Порта, подстрекаемая французским посланником Вильневом, потребовала на основании договора, заключённого при Петре I, невмешательства России в польские дела. Русский резидент Неплюев устранил недоразумения, и Порта нашла вмешательство России в польские дела естественным, лишь бы русское правительство находилось в мире с Турцией. Другим поводом к недоразумениям послужила Кабарда, которую Россия хотела присвоить себе, а Турция считала собственностью крымского хана; третьим поводом был своевольный проход войск крымского хана по дороге в Персию через русские владения, поведший к кровавому столкновению русских с татарами на Кавказе. Все эти недоразумения Неплюеву удалось устранить, несмотря на все старание Вильнева раздуть их. Устранить их было тем легче, что Турция в то время вела неудачную войну с Персией. Когда после смерти Августа II (см.), в1733 г., при помощи России польским королём был избран Август III (см.), а не Станислав Лещинский (см.), за которого хлопотала Франция, Вильнев стал употреблять все усилия, чтобы поссорить Россию с Турцией. Для того, чтобы успешней сделать это, он при помощи интриг свергнул великого визиря Али-пашу, расположенного к миру с Россией. Его заменил Измаил-паша, человек опрометчивый и малоопытный. Около того времени Ахмет был свергнут и на престол возведен двоюродный брат его Мегмет. В Константинополе происходили смуты. Неплюев и помощник его Вешняков, видя все это, советовали своему правительству теперь же начать войну с турками, которая, по их мнению, была рано или поздно неизбежна. Неплюев скоро был отозван в Петербург, а резидентом остался Вешняков. В Петербурге большинство правительственных лиц стояло за безотлагательную войну, и в 1735 г. граф Остерман, указывая в письме к великому визирю ряд нарушений со стороны Порты мирных условий, просил высылки уполномоченных на границу для устранения недоразумений. Уполномоченные не были высланы, и Россия сочла условия мира нарушенными. Тогда началась война, ход которой изложен в особом очерке. Несмотря на успехи русской армии под начальством Миниха, Анна Иоанновна вынуждена была преждевременно окончить войну. Составлен был новый проект ведения войны в 1739 г. Были образованы две армии - одна, главная, должна была двинуться через Польшу к Хотину, другая, вспомогательная, в Крым и на Кубань. Первая под начальством Миниха в конце мая перешла польскую границу и в конце июля подошла к Пруту. Здесь у мст.Ставучан, возле Хотина, 17 августа русское войско встретилось с Т. 90-тысячным отрядом под начальством сераскира Вели-паши. Миних разбил турок наголову. Вслед за ставучанской битвой пал и Хотин, а 1 сентября русские войска вступили в Яссы, жители которых обязались содержать первый год 20 тыс. русского войска и подарили Миниху 12000 червонных. Вскоре Австрия без ведома России заключила отдельный мир с Турцией, по которому уступила последней Белград, Орсову и всё сербское королевство. Продолжать войну было опасно одной России, и через посредство франц. посла Вильнева начались переговоры с Турцией о мире. Переговоры шли долго, наконец в сентябре 1739 г. был заключён мир в Белграде.

Война с Турцией при Анне Ивановне (1735-39)[править]

В июне 1735 г. для войны с Турцией был вызван из Польши Миних, который решил сделать нападение на Крым. По болезни он не мог сделать это сам, и дело было поручено генерал-поручику Леонтьеву. Имея под своим начальством до 20 тысяч войска, Леонтьев в конце лета вступил в черноморские земли, жестоко покарал ногайцев, но вследствие недостатка воды и продовольствия пришлось, не добравшись до Крыма, возвратиться на Украину. Вслед за тем Леонтьев был заменён фельдмарш. Минихом, энергично принявшимся за приготовления к новому походу, который и начался ранней весной 1736 г. Армия была разделена на две части: главной назначено спуститься по Днепру и занять Крым; другой же части - идти от Изюма к Азову. При последней сначала находился сам Миних. Неожиданно явившись перед Азовом, он почти без выстрела захватил две Т. каланчи и с ничтожной потерей овладел крепостью Лютик, а по прибытии ген. Левашова с подкреплениями сдал ему начальство и сам отправился к главной армии. Хотя по прибытии Миниха в Царицынку (18 апреля) оказалось, что войско ещё в неполном сборе, но это не воспрепятствовало ему немедленно выступить в поход с тем, что было под рукой. Опрокидывая дорогой толпы татар, русские 28 мая дошли до Перекопа и 1 июня взяли его штурмом. Выдвинув затем особый отряд под начальством ген. Леонтьева к Кинбурну, Миних вступил в Крым и дошёл до Бахчисарая, предавая все огню и мечу. Однако полное изнурение войск от непривычного климата и всякого рода лишений заставило его уже 17 июля вернуться в Перекоп, где он получил известие о занятия Кинбурна без боя. 28 августа войска наши, разорив перекопские укрепления, выступили в обратный поход и 27 сентября прибыли в Самару. Вслед за тем и оставленный у Перекопа для прикрытия обратного движения войск отряд ген. Шпигеля отошёл к Бахмуту. Между тем, прибывший ещё в начале мая на театр войны и назначенный начальником осадного корпуса под Азовом фельдмаршал Пётр Ласси успел овладеть этой крепостью. Оставив в ней гарнизон, он с остальными войсками двинулся было к Перекопу, но, встретив на пути отряд ген. Шпигеля, узнал об очищении Крыма нашими войсками. В следующую за тем зиму татары отомстили нам опустошительным набегом на Украину. Захваченные ими пленные были, впрочем, отбиты донским атаманом Краснощековым. Действия наши против татар конечно возбудили сильнейшее негодование в Стамбуле, однако Т. правительство, озабоченное известиями о союзе России с Австрией, не предпринимало в течение 1736 г. ничего решительного. Завязанные было в Немирове переговоры не привели ни к каким результатам, и весной 1737 г. военные действия возобновились. Для развлечения внимания турок поручено было калмыцкому хану Докдук-Омбо (см.) при содействии донских казаков произвести набег на Кубань, в земли ногайцев; а между тем Миних, усилив свою армию до 70 тыс., в исходе апреля переправился через Днепр и двинулся к Очакову. 2 июля крепость эта была взята, и в ней оставлен русский гарнизон под начальством Штофельна. Другая русская армия (около 40 тыс.), предводимая фельдмаршалом Ласси, двинулась с Дона к Азовскому морю; затем, наступая по Арабатской косе, переправилась через Сиваш против устья р. Салгир и вторгнулась в Крым. При этом весьма важное содействие ей оказал начальник Азовской флотилии, вице-адмир. Бредаль, доставивший к Арабатской косе разные запасы и продовольствие. В конце июля Ласси дошёл до Карасубазара и овладел им; но по усилении болезненности в войсках и истощении провианта должен был оставить полуостров. Разорив на обратном пути Перекоп, он в начале октября был уже опять в Украйне. Между тем Миних, готовившийся овладеть Бендерами, остановлен был в этом предприятии нападением турок на Очаков. Крепость, однако же, устояла благодаря геройской защите гарнизона; но Миних, успокоившись насчёт её участи, уже ничего не предпринимал против Бендер, а выступал обратно в пределы России. Подобно предыдущим, кампания 1737 г. благодаря климатическим условиям и скоплению всяких непорядков в администрации войск стоила нам огромных потерь в людях; а вследствие падежа лошадей пришлось на обратном пути оставить часть артиллерии в Очакове и в устроенном на р. Буге укреплении Андреевском. Союзникам нашим, австрийцам, счастье тоже не благоприятствовало, так что они завязали с турками мирные переговоры, к которым приступило и наше правительство. Ободрившийся неприятель предъявил, однако, такие требования, согласиться на которые признано было невозможным. Война возобновилась; но кампания 1738 г. была неудачна для союзников. Миних с своей ослабленной армией, в пополнении которой ему было отказано, с большими затруднениями дошёл в начале августа до Днестра; но узнав, что по ту сторону реки стоит сильная Т. армия и что в Бессарабии появилась чума, Миних решился на отступление. Обратное движение в Украйну по безводной и пустынной местности, при непрестанно угрожавшей опасности от преследовавших армию татар снова повлекло за собой весьма чувствительные потери. Поход Ласси в Крыму, по опустошенным ещё в прошедшем году местам, тоже был бедственным, так как на этот раз Т. флот воспрепятствовал вице-адм. Бредалю доставлять сухопутной армии нужные припасы. Войска наши должны были оставить Крым и в конце августа возвратились в Украйну. Для австрийцев год этот был особенно несчастлив: одно поражение следовало за другим. Ряд всех этих неудач не повёл, однако, к заключению мира. Изменён был только план действий на будущую кампанию, Ласси должен был ограничиваться обороной Украины. Положено вывести наши войска из Очакова и Кинбурна, где они быстро таяли от разных болезней и трудов. Миниху разрешено действовать по личному усмотрению, и армия его была усилена. В начале июня 1739 г. он перешёл Днепр; 15 августа был уже за Днестром, а 27 одержал блестящую победу при Ставучанах (см.), последствием коей была сдача русским крепости Хотин. Политические обстоятельства воспрепятствовали дальнейшим успехам Миниха, и между воюющими сторонами был заключён мир.

Русско-турецкая война 1768—1774[править]

Царствование Иоанна Антоновича, Елизаветы Петровны, Петра III,Екатерины II[править]

После Белградского мира Турция, истомленная войной персидской, находилась в очень тяжёлом положении, и русский резидент Вешняков настоятельно рекомендовал своему правительству воспользоваться обстоятельствами и разорить Турцию. Русское правительство не только не послушалось его советов, но, напротив, вело себя очень осторожно и сдержанно, и такая политика в отношении Турции продолжалась во все царствование Елизаветы Петровны. Политика эта тяжелее всего должна была отражаться на положении балканских христиан, смотревших на Россию, как на избавительницу от магометанского ига, и от неё, а не от кого другого ожидавших своего избавления. После Белградского мира Турция, как бы в отместку за войну 1730-х годов, стала особенно сильно преследовать христиан. Последние бросали свои пожитки дома и убегали в Россию. Ввиду того, что переселения христиан из Турции в Россию могли повести к политическим осложнениям, петербургское правительство издало указ, запрещавший переход беспаспортных людей через границу России. Указ этот затруднил переселения славян. Вешняков очень настоятельно просил об отмене и смягчении этого указа, тем более, что враг России, Франция, старалась ласками, заискивающим образом действовать на славян. Вешняков рекомендовал своему правительству отвести особые земли для поселения славян, выставляя на вид, насколько славяне, поселенные в России, могут быть полезны в дальнейших войнах с Турцией. Как бы в ответ на это военная коллегия в 1743 г. ещё раз подтвердила указ сената о непропуске через границу беспаспортных славян. В 1745 г. Вешняков умер в Константинополе, и на его место был назначен Адриан Неплюев, который сpaзу же стал гордо и решительно обращаться с Портой. Это имело своё значение. Т. правительство исполняло все требования Неплюева и долгое время не нарушало мирных отношений с Россией. Неплюева сменил Обрезков. При нём снова выдвинулся вопрос о переселениях балканских христиан в Россию. Толчком к возбуждению этого вопроса стало переселение в Россию австрийских сербов. Ещё в конце XVII ст. до 60 тыс. сербов под предводительством патриарха Арсения Чёрноевича вышли из пределов Турции и с разрешения императора Леопольда поселились в пределах Австрии. Они много помогли новому отечеству в борьбе его с турками и венграми. Но в середине XVIII ст. венгры, войдя в доверие австрийского правительства, стали домогаться передачи в их ведение сербов и стали теснить последних. Видя невозможность отстоять в Австрии прежнее своё независимое положение, полковник Хорват в мае 1751 г. через русского посла в Вене Бестужева обратился с просьбой отвести для поселения сербов земли где-нибудь в Малороссии, причём Хорват обещал привести с собой гусарский полк в 1000 чел. Предложение Хорвата было принято, и сербам отвели земли для поселения от Архангельского городка вдоль по р. Южному Бугу, а также по р. Синюхе и Висе и разрешили построить крепость св. Елизаветы. В октябре 1751 г. Хорват, взяв сербов с женами и детьми, в числе всего 300 чел., прибыл в Киев. Известие о переселении австр. сербов всполошило весь остальной славянский мир: черногорцы, болгары, валахи, сербы задумали тоже переселиться в Россию, и из Молдавии для ходатайства об этом прибыл депутат Замфиранович. Петербургское правительство, не решаясь дать ответ на это ходатайство, поручило своему резиденту в Константинополе Обрезкову спросить согласие Порты на переселение. Обрезков ответил, что такого разрешения Порта, конечно, официально не даст, но отдельные переселения будет, вероятно, оставлять без внимания. Постройка Хорватом крепости св. Елизаветы дала возможность французскому послу обратить внимание Турции на козни будто бы против неё России. Произошли объяснения, дело дошло до третейского суда посланников английского и австрийского, которые решили было дело сначала в пользу России, а затем, по настоянию Порты, спросили мнения своих кабинетов, действительно ли постройка крепости св. Елизаветы производится Россией не в нарушение заключённых с Турцией договоров? Дело это тянулось до 1754 года, когда султан Махмуд приказал прекратить всякие препирательства. 2 декабря того же года султан умер. Преемник его Осман возобновил переговоры, и русское правительство, которое вообще в сношениях с Турцией соблюдало большую осторожность, решило приостановить работы по постройке крепости. Эта же осторожность была причиной и того, что, когда в 1755 г. черногорский митрополит обратился к России за помощью против турок, Россия ответила очень уклончиво и обещала через Обрезкова сделать при удобном случае соответствующее представление Порте. Обрезков долгое время не находил такого случая. Россия в то время принимала участие в Семилетней войне, и ей более чем когда-нибудь была нужна осторожность в сношениях с Турцией. Так прошло более десяти лет. Спокойно было в конце царствования Елизаветы Петровны, все короткое царствование Петра III, первые годы царствования Екатерины II. Поводом к обострению отношений послужили польские дела. На основании договоров с Турцией Россия обязывалась не вмешиваться в польские дела и не вводить своего войска в польские пределы. В конце сентября 1763 года в Польше умер король Август III и начались обычные раздоры партий. В числе других держав в выборы короля вмешалась и Россия, и в 1764 г. был избран её кандидат - Станислав Понятовский. Борьба партий продолжалась и после избрания короля (см. Польша), выдвинулся снова вопрос о диссидентах, были введены русские войска в Польшу, и русский посланник в Варшаве, князь Репнин, настолько энергично защищал интересы своего правительства, что на каждом шагу допускал противозаконные поступки, дошедшие в конце концов до ареста более видных и влиятельных членов сейма. Для противодействия русскому влиянию в 1768 г. образована конфедерация (см. Барская конфедерация), вступившая в борьбу с русскими войсками; находясь в затруднительном положении, конфедераты обратились с ходатайством о заступничестве к Порте. Собраны были большие драгоценности для подкупа влиятельных в Константинополе лиц. Французское правительство деятельно поддерживало ходатайство перед султаном поляков и употребляло всяческие меры, чтобы поссорить Турцию с Россией. Долгое время происки эти не удавались. Французское правительство было недовольно деятельностью своего посла Верженя и отправило ему в помощь Сен-При, а затем и особого агента Толея. Последний уговорил конфедератов уступить Турции Волынь и Подолию в том случае, если она окажет помощь Польше. Предложение это сломило твёрдость Турции. В то самое время гайдамаки напали на пограничное Т. местечко Балту и сожгли его. Т. правительство потребовало удовлетворения. Гайдамаки были переловлены и строго наказаны. Порта искала только предлога к разрыву с Россией и не удовлетворилась этим. 6 октября 1768 года Т. великий визирь пригласил к себе Обрезкова, обошёлся с ним оскорбительно-грубо и велел заключить в Семибашенный замок. Порта старалась приписать разрыв России. Россия, по её словам, неоднократно нарушала заключённые трактаты, строила крепости вблизи Т. границ, вмешалась в дела Польши, стремясь ограничить вольности поляков и способствуя избранию на престол "человка из числа офицеров, недостойного быть королём, и из фамилии и предков которого никто не был королём"; наконец, русские войска разорили Балту. Екатерина, с своей стороны, обратилась с циркулярной нотой к европейским дворам, в которой старалась объяснить и доказать справедливость и прямоту русской политики и указать на несправедливость Порты, побуждаемой врагами России. Зима 1768 г. прошла в приготовлении к военным действиям. Из Балканского полуо-ва стали доходить вести о готовности балканских христиан поднять восстание против Турции. 19 января 1769 г. Екатерина II велела напечатать воззвание на славянском и греческом языках к балканским христианам, обнадеживая их и призывая к восстанию. Подполковник Даразин, родом болгар, находившийся в русской службе, переоделся в платье странника-нищего и распространял воззвание, которое было у него спрятано в посохе и в корешке псалтыри. Воззвание оказало своё действие. Начавшись в Черногории, восстание христиан разлилось по Албании, Боснии, Герцеговине и Македонии. Ниже см. очерк хода первой Т. войны Екатерины II (17681774), которая кончилась Кучук-Кайнарджийским миром (см.). Теперь Крым был объявлен независимым от Турции; Россия получила Большую и Малую Кабарду, Азов, Керчь, Еникале и Кинбургс, прилегавшею к нему степью между Днепром и Бугом; русские корабли могли свободно плавать по турецким водам; русские подданные получили право пользоваться всеми теми выгодами, которыми пользовались в пределах Турции союзные туркам народы; Порта признала титул русских императоров и обязалась называть их падишахами, даровала амнистию и свободу вероисповедания балканским христианам, предоставила представителям России принимать на себя роль защитников славян и ходатайствовать за них. Порта обязалась также распространить амнистию на Грузию и Мингрелию и не брать с них больше подати отроками и отроковицами. Русские поданные получили право без всякой платы посещать Иерусалим и другие священные места. Россия в свою очередь изъявила согласие иметь при дворе султана посланника или полномочного министра второго ранга и консулов с переводчиками для охраны интересов русских купцов в разных городах Турции. Далее, Россия обязалась вывести войска из Грузии и Мингрелии, с тем чтобы тамошние крепости охранялись не турецкими, а туземными гарнизонами. За военные издержки Турция обязалась уплатить России 4,5 млн. руб. 13 января 1775 г. Кучук-Кайнарджийский мир был утверждён султаном. Договор был очень невыгоден для Турции и уже одним этим не обеспечивал для России более или менее продолжительного мира. Порта всячески старалась уклониться от точного исполнения договора - то она не платила контрибуции, то не пропускала русских кораблей из Архипелага в Чёрное море, то агитировала в Крыму, стараясь умножить там число своих приверженцев. Россия согласилась на то, чтобы крымские татары признавали власть султана, как главы магометанского духовенства. Это дало султану возможность оказывать на татар и политическое влияние. Сагиб-Гирей, возведенный в ханское достоинство Долгоруким в 1771 г., не пользовался расположением народа, особенно за своё стремление к европейским реформам. В марте 1775 года он был свергнут партией, которая стояла за зависимость Крыма от Турции, и на его место был возведен Девлет-Гирей. Выбор этот был не в интересах России, и последняя стала поддерживать своего кандидата, брата Сагиб-Гирея - Шагин-Гирея, назначив ему единовременно 50000 руб. и ежегодную пенсию по 1000 руб. в месяц. Резкие действия Девлет-Гирея против приверженцев России в Крыму и военные приготовления Турции, которая начала стягивать войска к Бендерам и Хотину и приготовлять флот к высадке в Крыму, повели к тому, что Екатерина II приказала в 1776 г. Румянцеву двинуть часть войск в Крым, удалить Девлет-Гирея и провозгласить ханом Шагин-Гирея. В ноябре 1776 г. князь Прозоровский вступил в Крым. Девлет-Гирей бежал в Турцию, а Шагин-Гирей весной 1777 г. был объявлен ханом всех татар. Новый хан не мог пользоваться расположением подданных. Деспот от природы, расточительный Шагин-Гирей обирал народ и с первых же дней своего правления вызвал его негодование. Шагин-Гирей задумал, между прочим, завести в Крыму регулярное войско, но оно-то и погубило хана. Среди вновь образованного войска вспыхнул мятеж. Турция воспользовалась этим, и изгнанный Долгоруковым в 1771 г. Селим-Гирей явился в Крым и был провозглашен ханом. В помощь ему Турция отправила 8 кораблей. Екатерина после этого приказала Румянцеву восстановить власть Шагин-Гирея и прекратить мятеж. Исполнение этого приказания было поручено снова кн. Прозоровскому, который принудил мурз 6 февраля 1778 г. явиться с покорностью к Шагин-Гирею. Вскоре произошёл переворот и в Константинополе. Великим визирем был назначен человек миролюбивого характера, и 10 марта 1779 г. с Турцией была подписана конвенция, которой подтверждался Кучук-Кайнарджийский договор и Шагин-Гирей признавался ханом. После этого русские войска ушли из Крыма и остановились в ожидании дальнейших событий на границах. Власть нелюбимого народом Шагин-Гирея была непрочна. В июле 1782 г. против него вспыхнул мятеж, и Шагин-Гирей принужден был убежать в Керчь. Турки заняли Тамань и угрожали переправой в Крым. Тогда командовавший русскими войсками на юге Потемкин поручил своему двоюродному брату П. С. Потемкину оттеснить турок за Кубань, Суворову - усмирить ногайских и буджакских татар, а графу де-Бальмену вступить в Крым и водворить там спокойствие. Шагин-Гирея Потемкин убедил отказаться от власти, передав её в руки русской императрицы. Русские войска были сосредоточены немедленно на Т. границах, военный флот появился на Черном море, а 8 апреля 1783 г. появился манифест о присоединении к России Крыма, Тамани и кубанских татар. Турция принуждена была покориться этому, и султан в декабре 1783 г. признал формальным актом присоединение Крыма, Тамани и Кубани к России. Общественное мнение в Турции было настроено против это акта, против России, и раздавался ропот против престарелого султана Абдул-Гамида. Т. правительство искало повода к разрыву с Россией. Ахалцыхский паша уговаривал грузинского царя Ираклия II отдаться под покровительство Порты; когда же тот отказался, то паша стал организовать систематические набеги на земли грузинского царя. До конца 1786 г. России ограничивалась одними только письменными заявлениями по этому поводу, которые Порта большей частью оставляла без ответа. В конце 176 6 г. Екатерина II решилась действовать более твердо. Потемкину было поручено главное начальство над войсками и предоставлено право действовать по своему усмотрению. Русскому посланнику в Константинополе, Булгакову, было поручено потребовать от Порты: 1) чтобы границы царя грузинского, как подданного России, никогда не беспокоились турками; 2) чтобы беглые русские не оставлялись в Очакове, а отсылались за Дунай и 3) чтобы кубанцы не нападали на русские границы. Представления Булгакова не имели успеха, а Порта, с своей стороны, требовала, чтобы русское правительство вовсе отказалось от Грузии, уступило Турции 39 соляных озер близ Кинбурна и предоставила Порте иметь своих консулов в русских городах, в особенности же в Крыму, чтобы Т. купцы платили пошлины не более 3%, а русским купцам запрещено было вывозить Т. произведения и иметь на своих судах Т. матросов. Так как Порта требовала срочного ответа до 20 августа, то неприязненное положение было очевидными Не дождавшись ответа от Булгакова, Порта предъявила новое требование - отказаться от Крыма, возвратить его Турции и уничтожить на счёт его все договоры. Когда Булгаков отказался принять подобное требование, то был заключён в Семибашенный замок. Поступок этот был равносилен объявлению войны. Обе стороны стали деятельно готовиться ко второй Т. войне (1787-91), о которой см. Война кончилась миром в Яссах 29 декабря 1791 г. Турция подтвердила Кучук-Кайнарджийский договор и навсегда уступила Крым, Тамань и кубанских татар. Днестр стал границей между Россией и Турцией. Турция обязалась уплатить контрибуцию в 12 млн. пиастр. (7 млн. рублей), но гр. Безбородко, после того как эта сумма была внесена в договор, от имени императрицы отказался от её получения. Финансовые дела Турции и без того пришли в страшное расстройство после второй войны с Россией.

Первая Турецкая война Екатерины II (17681774)[править]

Краткая история конфликта[править]

Отряд находившихся на российской службе казаков, преследуя польские повстанческие силы, вошёл в город Балта, вторгнувшись таким образом на территорию Османской Империи. Та, в свою очередь, не замедлила обвинить их в резне жителей города, что было отвергнуто российской стороной. Используя инцидент, султан Мустафа III объявил России войну 25 сентября 1768. Турки заключили союз с польскими повстанцами, в то время как Россию поддержала Великобритания, выслав российскому флоту военных советников.

Польские повстанцы были наголову разбиты Александром Суворовым, после чего он перебрался на театр военных действий против Турции. В 1773 и 1774 г. Суворов выиграл несколько важных сражений, развив предыдущий успех Петра Румянцева под Ларгой и Кагулом.

Морские операции российского балтийского флота в Средиземное море под командованием графа Алексея Орлова принесли ещё больше зрелищных побед. В 1771 г. Египет и Сирия взбунтовались против Османской Империи, в то время как её флот был полностью уничтожен российскими кораблями.

21 июля 1774 г. Османская Империя подписала с Россией Кючук-Кайнарджийский договор, в результате которого Крымское ханство формально обрело независимость, но де-факто стало зависеть от России. Турция выплатила России военные контрибуции в порядке 4,5 миллионов рублей, а также уступала северное побережье Чёрного моря вместе с двумя важными портами.

Русско-турецкая война 1768—1774 г. была звеном в серии преимущественно победоносных для России войн в юго-западном направлении (русско-турецкие войны).

Русско-турецкая война 1787—1792[править]

Вторая Турецкая война Екатерины II (17871791)[править]

Уже через неделю после объявления войны, состоявшегося 13 августа 1787 г., Т. флотилия атаковала два русских судна, стоявшие около Кинбурна, и принудила их отступить в лиман; однако предпринятые затем (в сентябре и окт.) попытки овладеть Кинбурном, который защищаем был Суворовым, кончились весьма неудачно (см. Кинбурн). Окончание этого года ознаменовалось успешным набегом ген. Текелли на Кубань; других военных действий не происходило, так как русских войск в Украйне хотя и было достаточно для обороны страны, но для наступательных операций они ещё не были готовы. К счастию для нас, и Т. армия ещё далеко не находилась в полном сборе; а между тем за зиму, Россия успела изготовиться и скрепила союз с Австрией, заручившись от имп. Иосифа II обязательством поддерживать нас и объявить Т. войну. Турки же, узнав об угрожающей им с двух сторон опасности, решились сначала ударить на австрийцев, с которыми надеялись легче управиться, а против России ограничиться до времени усилением дунайских крепостей и высылкой флота для поддержки Очакова и нападения на Херсон. К весне 1788 г. образованы были на юге две армии: главная, или Екатеринославская (около 80 тыс.), под начальством Потемкина должна была овладеть Очаковым, откуда туркам было удобно возбуждать смуты в Крыму; вторая, Украинская армия Румянцова (до 37 тыс.), должна была держаться между Днестром и Бугом, угрожать Бендерам и поддерживать связь с австрийцами; наконец, отряд ген. Текели (18 тыс.) стоял на Кубани для защиты рус. пределов с вост. стороны Чёрного моря. Австрия, с своей стороны, выставила весьма сильную армию под начальством Ласси, который, однако, увлекаясь так называемой кордонной системой (см.), чрезмерно разбросал свои войска, и это вызвало последующие крупные неудачи. 24 мая часть русской главной армии (40 тыс.) двинулась от Ольвиополя к Очакову, правым берегом Буга, в лимане которого уже стояла вновь сооруженная русская флотилия. 7 июня Т. флот (60 судов) атаковал её, но был отражён, а новая, предпринятая им 17 июня атака кончилась полным его разгромом и бегством в Варну; 30 поврежденных судов, укрывшихся под стенами Очакова, были здесь 1 июля атакованы и истреблены эскадрой принца Нассау-Зигена. Между тем Потёмкин обложил крепость и приступил к осадным работам (ср. Очаков). Румянцев, сосредоточив в половине мая свою армию в Подолии, отделил отряд ген. Салтыкова для связи с австрийскими войсками принца Кобургского и для содействия им в овладении Хотиным; главные же силы Украинской армии 20 июня перешли через Днестр у Могилева; однако до серьёзного столкновения с турками, сосредоточившимися у Рябой Могилы, дело не дошло, и все лето проведено в маневрированиях. Затем, после сдачи Хотина (где оставлен австрийский гарнизон), отряд Салтыкова назначен был для прикрытия со стороны Бендер лев. крыла Украинской армии, расположившейся между Прутом и Днестром. Когда же турки ушли от Рябой Могилы, то войска наши заняли зимние квартиры, частью в Бессарабии, частью в Молдавии. Принц Кобургский передвинулся к З для сближения с австрийскими войсками в Трансильвании. 6 октября пал Очаков, и главная армия после этого расположилась на зимовку между Бугом и Днестром. Действия ген. Текелли были успешны: он неоднократно разгонял скопища татар и горцев, угрожая в то же время Анапе и Суджук-кале. Что касается союзников наших, то кампания 1788 г. была для них очень несчастлива: турки вторгнулись в австрийские пределы, и после одержанных ими побед при Мегадии и Слатине Иосиф II согласился на 3-месячное перемиpиe, которое визирь предложил ему, узнав о падении Хотина и опасаясь, что Румянцев и принц Кобургский двинутся в тыл Т. армии. По предначертанному для кампании 1789 г. плану Румянцеву указано наступать к Нижн. Дунаю, за которым сосредоточивались главные силы турок; Ласси должен был вторгнуться в Сербию, Потемкин - овладеть Бендерами и Акерманом. Но к весне Украинская армия доведена была лишь до 35 тыс., что Румянцев признавал недостаточным для решительных действий; Екатеринославская армия все ещё оставалась на зимних квартирах, а сам Потемкин жил в Петербурге; австр. войска Ласси были по-прежнему разбросаны по границе; корпус же принца Кобургского находился в сев.-зап. Молдавии. Между тем визирь ещё в начале марта выслал на лев. берег Нижн. Дуная два отряда, силой в 30 тыс., рассчитывая разбить порознь принца Кобургского и передовые рус. войска и овладеть Яссами, для поддержки же помянутых отрядов выдвинут был к Галапу 10-тыс. резерв. Расчёт визиря не оправдался: принц Кобургский успел отступить в Трансильванию, а высланная Румянцевым навстречу туркам дивизия ген. Дерфельдена (см.) нанесла туркам троекратное поражение: 7 апреля - у Бырлада, 10-го у Максимени и 20-го - у Галаца. Вскоре за тем Румянцев заменён был кн. Репниным, и обе наши армии соединены в одну, Южную, под начальством Потемкина. По прибытии к ней, в начале мая, он разделил свои войска на 5 дивизий;из них 1-я и 2-я только в конце июня собрались у Ольвиополя; 3-я, Суворова, стояла у Фальчи; 4-я, кн. Репнина - у Казнешти; 5-я, Гудовича; - у Очакова и Кинбурна. 11 июля Потёмкин с двумя дивизиями начал наступление к Бендерам. Визирь двинул 30-тысячный корпус Османа-паши в Молдавию, надеясь разбить находившиеся там русские и австрийские войска до приближения Потёмкина; но Суворов, соединившись с пр. Кобургским, 21 июля атаковал и разбил турок под Фокшанами. Между тем Потёмкин подвигался вперёд крайне медленно и только около 20 августа подошёл к Бендерам, куда притянул и значительную часть находившихся в Молдавии рус. войск. Тогда визирь снова перешёл в наступление, думая воспользоваться ослаблением наших сил в княжестве. Собрав до 100 тыс. войска, он в конце авг. перешёл Дунай и двинулся к р. Рымник, но здесь 11 сентября потерпел совершенный разгром от войск Суворова и пр. Кобургского (см. Рымник). За несколько же дней перед тем другой Т. отряд был разбит на р. Салча кн. Репниным. Победа Рымникская была настолько решительна, что союзники могли бы беспрепятственно перейти Дунай; но Потёмкин, удовлетворившись ею, продолжал стоять у Бендер и только приказал Гудовичу овладеть укреплениями Гаджи-бей и Аккерман. Когда это было исполнено, то 3 ноября наконец сдались и Бендеры, чем кампания была закончена. Со стороны австрийцев главная армия в течение лета ничего не предпринимала и только 1 сентября перешла Дунай и осадила Белград, который 24 сентября сдался; в октябре были взяты ещё некоторые укреплённые пункты в Сербии, а в начале ноября пр. Кобургский занял Бухарест. Несмотря, однако, на ряд тяжёлых ударов, султан решился продолжать войну, так как Пруссия и Англия обнадеживали его поддержкой. Прус. король, встревоженный успехами России и Австрии, заключил в январе 1797 г. договор с Портой, которым гарантировал неприкосновенность её владенний; кроме того, он выставил на рус. и австр. границах многочисленную армию и в то же время подстрекал шведов, поляков и венгерцев к враждебным действиям. Кампания 1790 г. началась для австрийцев крупной неудачей: принц Кобургский был разбит турками под Журжей. В феврале того же года умер имп. Иосиф II, а преемник его, Леопольд II, склонился на открытие мирных переговоров при посредстве Англии и Пруссии. Созван был конгресс в Рейхенбахе; но имп. Екатерина отказалась от участия в нём. Тогда турецкое правительство, ободренное благоприятным для него оборотом дел, решило попытаться вновь овладеть Крымом и прикубанскими землями, а на Нижн. Дунае ограничиться обороной. Но действия на Черном море были опять неудачны для турок: их флот испытал двукратное (в июне и авг.) поражение от контр-адмирала Ушакова. Тогда наконец и Потёмкин решился перейти в наступление. Одна за другой пали Килия, Тульча, Исакча; но Измаил, обороняемый многочисленным гарнизоном, продолжал держаться и только 11 декабря был взят Суворовым после кровопролитного штурма (ср. Измаил). На Кавказе Т. корпус Батал-паши, высадившийся у Анапы, двинулся в Кабарду, но 30 сентября был разбит ген. Германом, в сражении называемом Погром Батал-паши; а рус. отряд ген. Розена подавил восстание горцев. В конце февраля 1791 г. Потемкин уехал в Петербург, и начальство над армией принял Репнин, поведший дело более энергично. Он перешёл Дунай у Галаца и 28 июня одержал у Мачина решительную победу над визирем. Почти одновременно на Кавказе Гудович овладел Анапою. Тогда визирь вступил с Репниным в переговоры о мире, но Т. уполномоченные всячески затягивали их, и только новое поражение Т. флота у Калакрии ускорило ход дел, и 29 декабря 1791 г. в Яссах был заключён мир.

Русско-турецкая война 1806—1812[править]

Русско-турецкая война 18061812 была одним из звеньев в серии войн между Российской и Османской империями.

Официально война началась на рубеже 1805 и 1806, когда Османская империя заставила сложить полномочия настроенных дружественно к России господарей Молдавии и Валахии, являвшимися её вассалами. Поначалу, пока отношения с Наполеоном были неясными, Россия не собиралась предпринимать каких-либо военных действий и сосредотачивать большое количество войск на границе, надеясь на мирное урегулирование. Однако, по мере того, как вторжение французов в Россию стало отчётливо вырисовываться в ближайшей перспективе, Россия решилась на быстрое решение проблемы на южных границах. Успешная военная кампания российского фельдмаршала Михаила Илларионовича Кутузова заставила османцев отказаться от Бессарабии в пользу России, что было закреплено Бухарестским договором 16 (28) мая 1812.

Русско-турецкая война 1828—1829[править]

Вооружённые силы Порты к весне 1828 г. не превышали 190 тыс. (из них лишь около 80 тыс. регулярных), разбросанных по всей европейской и азиатской её территории; из флота сохранились только 10 судов, стоявших в Босфоре. С русской стороны назначены для действий в Европ. Турции три пехотные корпуса и 1 кавалерийский (всего до 100 тыс.) под главным начальством фельдмаршала гр. Витгенштейна (см.); для войны же в Азиатской Турции назначена армия Паскевича (около 30 т.). Базисом действий Витгенштейна избрана была Бессарабия; княжества же (сильно истощённые турецким хозяйничаньем и засухой 1827 г.) полагалось занять лишь для восстановления в них порядка и защиты от неприятельского вторжения, а также для охраны правого крыла армии на случай вмешательства Австрии. Витгенштейн, переправясь через Нижний Дунай, должен был двинуться на Варну и Шумлу, перейти Балканы и наступать к Константинополю; особый отряд должен был произвести десант у Анапы и по овладении ею присоединиться к главным силам. Кавказской армии указано вторгнуться в пределы Азиатской Турции. - 25 апреля 6-й пех. корпус вступил в княжества, и авангард его под начальством ген. Гейсмара (см.) направился в Мал. Валахию; 1 мая 7-й пех. корпус обложил крепость Браилов; 3-й пех. корпус должен был переправиться через Дунай между Измаилом и Рени, у д. Сатуново, но устройство гати через затопленную водой низину потребовало около месяца времени, в течение которого турки укрепили правый берег против места переправы, расположив на своей позиции до 10 тыс. войск. 27 мая утром началась в присутствии государя переправа русских войск на судах и лодках. Несмотря на жестокий огонь, они достигли правого берега, и когда передовые Т. окопы были взяты, то из остальных неприятель бежал. 30 мая сдалась крепость Исакча. Отделив отряды для обложения Мачина, Гирсова и Тульчи, главные силы 3-го корпуса 6 июня дошли до Карасу, авангард же их под начальством генерала Ридигера обложил Кюстенджи. Осада Браилова быстро подвигалась вперёд, и начальник осадных войск, вел. кн. Михаил Павлович, спеша покончить с этим делом, дабы 7-й корпус мог присоединиться к 3-му, решился 3 июня штурмовать крепость; штурм был отбит, но когда через 3 дня после того последовала сдача Мачина, то комендант Браилова, видя себя отрезанным и лишившись надежды на помощь, тоже сдался (7 июня). Одновременно состоялась и морская экспедиция к Анапе. У Карасу 3-й корпус простоял целых 17 дней, так как за выделением гарнизонов в занятые крепости, а также других отрядов, в нём оставалось не более 20 т. Только с присоединением некоторых частей 7-го корпуса и с прибытием 4-го резервн. кавалерийского корпуса главные силы армии достигли бы 60 тыс.; но и этого не признавали достаточным для решительных действий, и в начале июня приказано было выступить из Малороссии на Дунай 2-му пех. корпусу (около 30 тыс.); кроме того, уже находились на пути к театру войны гвардейские полки (до 25 т.). - После падения Браилова 7-й корпус направлен был на соединение с 3-м; ген. Роту с двумя пехотными и одной конной бригадами приказано обложить Силистрию, а генералу Бороздину с шестью пехотными и четырьмя конными полками - охранять Валахию. Ещё до выполнения всех этих распоряжений 3-й корпус двинулся на Базарджик, у которого, по полученным сведениям, собирались значительные Т. силы. Между 24 и 26 июня Базарджик был занят, после чего выдвинуты два авангарда: Ридигера - к Козлудже и ген.-ад. гр. Сухтелена - к Варне, к которой направлен тоже отряд ген.-лейт. Ушакова из Тульчи. В первых числах июля к 3-му корпусу присоединился 7-й; но и соединённые силы их не превышали 40 тыс.; на содействие флота, стоявшего у Анапы, ещё нельзя было рассчитывать; осадные парки частью находились у названной крепости, частью тянулись от Браилова. Между тем гарнизоны Шумлы и Варны постепенно усиливались; авангард Ридигера был постоянно тревожим турками, старавшимися прервать его сообщения с главными силами. Соображаясь с положением дел, гр. Витгенштейн решил ограничиться относительно Варны одним наблюдением (для чего назначен отряд Ушакова), с главными же силами двинуться к Шумле, постараться выманить сераскира из укрепленного лагеря и, разбив его, обратиться к осаде Варны. 8 июля главные силы подошли к Шумле и обложили её с вост. стороны, сильно укрепившись в своих позициях, дабы прервать возможность сообщений с Варной. Решительные действия против Шумлы положено было отложить до прибытия гвардии. Однако главные силы наши вскоре сами очутились как бы в блокаде, так как в тылу их и на флангах неприятель развил партизанские действия, сильно затруднявшие прибытие транспортов и фуражировку. Между тем отряд Ушакова тоже не мог держаться против превосходного в силах гарнизона Варны и отступил к Дервенткиою. Наконец в половине июля прибыл из-под Анапы к Коварне русский флот и, высадив находившиеся на судах войска, направился к Варне, против которой и остановился. Начальник десантных войск кн. Меншиков, присоединив к себе отряд Ушакова, 22 июля тоже подошёл к названной крепости, обложил её с С, а 6 августа начал осадные работы. Отряд ген. Рота, стоявший у Силистрии, не мог ничего предпринять по недостаточности сил и неимению осадной артиллерии. Под Шумлой дела тоже не подвигались, и хотя предпринятые 14 и 25 августа атаки турок были отражены, но это не повело ни к каким результатам. Гр. Витгенштейн хотел уже отступить к Ени-Базару, однако имп. Николай I, находившийся при армии, воспротивился этому. Вообще, к концу августа обстоятельства на европейском театре войны сложились для русских весьма неблагоприятно: осада Варны по слабости у ней наших сил не обещала успеха; в войсках, стоявших под Шумлой, свирепствовали болезни, а лошади масами падали от бескормицы; между тем дерзость Т. партизанов все увеличивалась. В это же время, по прибытии в Шумлу новых подкреплений, турки напали на г. Праводы, занятый отрядом ген.-ад. Бенкендорфа, однако, были отбиты. Ген. Рот едва удерживал свои позиции у Силистрии, гарнизон которой тоже получил подкрепления. Ген. Корнилов, наблюдавший за Журжей, должен был отбиваться от нападений оттуда и из Рущука, где силы противника тоже возросли. Слабый отряд ген. Гейсмара (ок. 6 тыс.) хотя держался на своей позиции между Калафатом и Крайовой, но не мог препятствовать Т. партиям вторгаться в сев.-зап. часть Малой Валахии. Неприятель, сосредоточив более 25 тыс.у Виддина и Калафата, усилил гарнизоны Рахова и Никополя. Таким образом, турки везде имели перевес в силах, но, к счастью, не воспользовались этим. Между тем, в половине августа к Нижн. Дунаю начал подходить гвардейский корпус, а за ним следовал 2-й пехотный. Последнему было приказано сменить у Силистрии отряд Рота, который затем притянут под Шумлу; гвардия же направлена к Варне. Для выручки этой крепости прибыл от р. Камчик 30 тыс. Т. корпус Омера-Врионе. Последовало несколько безрезультатных атак с той и другой стороны, а когда 29 сентября Варна сдалась (см. Варна), то Омер стал поспешно отступать, преследуемый отрядом принца Евгения Вюртембергского (см.), и направился к Айдосу, куда ещё ранее отошли войска визиря. Между тем гр. Витгенштейн продолжал стоять под Шумлой; войск у него, за выделением подкреплений к Варне и в другие отряды, оставалось всего около 15 тыс.; но в 20-х числах сент. к нему подошёл 6-й корпус. Силистрия продолжала держаться, так как 2 корпус, не имея осадной артиллерии, не мог приступать к решительным действиям. Тем временем турки продолжали угрожать Малой Валахии; но блистательная победа, одержанная Гейсмаром у с. Боелешти, положила предел их попыткам. После падения Варны конечной целью кампании 1828 г. поставлено было покорение Силистрии, и к ней направлен 3-й корпус. Прочие находившиеся под Шумлой войска должны были расположиться на зимовку в занятой части страны; гвардия же возвращалась в Россию. Однако и предприятие против Силистрии по оказавшемуся недостатку снарядов в осадной артиллерии не осуществилось, и крепость подверглась лишь 2-дневному бомбардированию. По отступлении русских войск от Шумлы визирь задумал опять овладеть Варной и 8 ноября двинулся к Праводам, но, встретив отпор занимавшего город отряда, вернулся в Шумлу. В январе 1829 г. сильный Т. отряд произвел набег в тыл расположения 6 корпуса, овладел Козлуджей и атаковал Базарджик, но там потерпел неудачу; а вслед за тем русские войска выгнали неприятеля из Козлуджи; в том же месяце взята была крепость Турно. Остальная часть зимы прошла спокойно. В Азиатской Турции в 1828 г. дела шли успешно: 23 июня взят был Карс, а после временной приостановки военных действий вследствие появления чумы Паскевич 23 июля покорил крепость Ахалкалаки, а в начале августа подступил к Ахалцыху, который сдался 16 числа того же месяца. Затем крепости Ацхур и Ардаган сдались без сопротивления. В то же время отдельные русские отряды взяли Поти и Баязет. В течение зимы обе стороны деятельно готовились к возобновлению военных действий. К концу апреля 1829 г. Порта успела довести свои силы на европейском театре войны до 150 тыс. и, кроме того, могла рассчитывать на 40-тыс. албанское ополчение, собранное скутарийским пашей Мустафой. Этим силам русские могли противопоставить не более 100 тыс. В Азии турки имели до 100 тыс. войска против 20 тыс. Паскевича. Только русский черноморский флот (ок. 60 судов разного ранга) имел решительное превосходство над турецким; да в Архипелаге крейсировала ещё эскадра гр. Гейдена (35 судов). Назначенный на место Витгенштейна главнокомандующим, гр. Дибич, деятельно принялся за пополнение армии и за устройство её хозяйственной части. Задавшись целью перейти Балканы, он для обеспечения войск довольствием по ту сторону гор обратился к содействию флота и просил адмир. Грейга овладеть какой-либо гаванью, удобной для доставки припасов. Выбор пал на Сизополь, который по взятии его был занят 3-тыс. русским гарнизоном. Предпринятая турками в конце марта попытка снова овладть этим городом не имела успеха, а затем они ограничились блокадой его с сухого пути. Что касается Т. флота, то он в начале мая вышел из Босфора, однако, держался ближе к своим берегам; при этом два русских военные судна были нечаянно им окружены; из них одно сдалось, а другое, бриг"Меркурий" под начальством Козарского, успело отбиться от преследовавших его неприятельских кораблей и уйти. В конце мая эскадры Грейга и Гейдена приступили к блокаде проливов и прервали всякие подвозы морем к Константинополю. Между тем Дибич для обеспечения своего тыла перед движением за Балканы решил прежде всего овладеть Силистрией; но позднее наступление весны задержало его, так что только в конце апреля он мог переправить за Дунай потребные для того силы. 7 мая начались осадные работы, а 9 перешли на прав. берег новые войска, доведшие силы осадного корпуса до 30 тыс. Около этого же времени и визирь Решид-паша открыл наступательные действия с целью возвратить Варну; однако после упорных дел с войсками ген. Рота у Ески-Арнаутлара и Правод турки опять отошли к Шумле. В половине мая визирь с главными своими силами опять двинулся к Варне. Получив о том известие, Дибич, оставив одну часть своих войск у Силистрии, с другой направился в тыл визирю. Этот маневр привёл к разгрому (30 мая) Т. армии у д. Кулевчи. Хотя после столь решительной победы можно было рассчитывать на овладение Шумлой, однако, предпочтено было ограничиться лишь наблюдением за ней. Между тем осада Силистрии шла успешно, и 18 июня крепость эта сдалась. Вслед за тем 3-й корпус направлен был к Шумле, остальные русские войска, предназначенные для забалканского похода, начали скрытно стягиваться к Девно и Праводам. Тем временем визирь, убежденный, что Дибич будет осаждать Шумлу, собирал туда войска откуда лишь было возможно - даже из балканских проходов и из прибрежных пунктов на Черном море. Русская армия, между тем, наступала к Камчику и после ряда боев как на этой реке, так и при дальнейшем движении в горах 6-й и 7-й корпуса, около половины июля, перешли Балканский хребет, овладев попутно двумя крепостями, Мисеврия и Ахиоло, и важной гаванью Бургас. Успех этот, однако, омрачался сильным развитием болезней, от которых войска заметно таяли. Визирь узнал, наконец, куда направились главные силы русской армии и выслал подкрепление действовавшим против них пашам Абдурахману и Юсуфу; но уже было поздно: русские неудержимо шли вперёд; 13 июля занят был ими г. Айдос, 14 Карнабат, а 31 Дибич атаковал сосредоточенный у г. Сливно 20 тыс. Т. корпус, разбил его и прервал сообщение Шумлы с Адрианополем. Хотя у главнокомандующего оставалось теперь под рукой не более 25 т., но ввиду дружественного расположения местного населения и полной деморализации Т. войск он решился двинуться к Адрианополю, рассчитывая одним своим появлением во второй столице Оттоманской империи принудить султана к миру. После усиленных переходов русская армия 7 августа подошла к Адрианополю, и неожиданность её прибытия так смутила начальника тамошнего гарнизона, что он предложил сдаться. На другой день часть русских войск была введена в город, где найдены большие запасы оружия и проч. На азиатском театре войны кампания 1829 г. открылась при тяжёлой обстановке: жители занятых областей были ежеминутно готовы к мятежу; уже в конце февраля сильный Т. корпус обложил Ахалцых, а трапезунтский паша с 8 тыс. отрядом двинулся в Гурию для содействия вспыхнувшему там восстанию. Высланные Паскевичем отряды успели, однако, прогнать турок от Ахалцыха и из Гурии. Но в половине мая неприятель предпринял наступательные действия в более обширных размерах: эрзерумский сераскир Гаджи-Салех, собрав до 70 тыс., решил идти на Карс; трапезунтский паша с 30 тыс. должен был снова вторгнуться в Гурию, а ванский паша - взять Баязет. Паскевич, уведомленный об этом, решился предупредить противника. Собрав около 18 тыс. при 70 орудиях, он перешёл через Саганлугский горный хребет, 19 и 20 июня одержал победы над войсками Гакки-паши и Гаджи Салеха при урочищах Каинлы и Миллидют, а затем подступил к Эрзеруму, который сдался 27 июня. В то же время ванский паша после 2-дневных отчаянных приступов на Баязет был отбит, отступил, и полчища его рассеялись. Действия трапезунтского паши тоже были неудачны; русские войска уже находились на пути к Трапезунту и овладели крепостью Байбурт. Занятие Адрианополя и Эрзерума, тесная блокада проливов и внутренние неурядицы в Турции поколебали, наконец, упорство султана; в главную квартиру Дибича явились уполномоченные для переговоров о мире. Однако переговоры эти турками преднамеренно затягивались в расчёте на помощь Англии и Австрии; а между тем армия русская все более и более таяла, и опасность грозила ей со всех сторон. Затруднительность положения ещё возросла, когда скутарийский паша Мустафа, до тех пор уклонявшийся от участия в военных действиях, теперь повел на театр войны 40-тысячное албанское войско. В половине августа он занял г. Софию и выдвинул авангард к Филиппополю. Дибич, однако, не смутился затруднительностью своего положения: он объявил Т. уполномоченным, что на получение окончательных инструкций даёт им срок до 1 сентября, а если после того мир не будет заключён, то военные действия с нашей стороны возобновятся. Для подкрепления этих требований несколько отрядов направлено к Константинополю и установлена была связь между ними и эскадрами Грейга и Гейдена. Ген.-адъют. Киселеву, командовавшему русскими войсками в княжествах, послано приказание: оставив часть своих сил для охранения Валахии, с остальными перейти Дунай и двинуться против Мустафы. Наступление русских отрядов к Константинополю возымело своё действие: встревоженный султан упросил прусского посланника отправиться в качестве посредника к Дибичу. Доводы его, поддержанные письмами других послов, побудили главнокомандующего остановить движение войск к Т. столице. Затем уполномоченные Порты изъявили согласие на все предложенные им условия, и 2 сентября подписан был Адрианопольский мир (см.). Несмотря на то, Мустафа скутарийский продолжал своё наступление, и в начале сентября авангард его подошёл к Хаскиою, а оттуда двинулся к Демотике. Навстречу ему был послан 7-й корпус. Тем временем ген.-адъют. Киселев, переправившись через Дунай у Рахова, пошёл к Габрову для действий во фланг албанцам, а отряд Гейсмара направлен через Орханиэ, чтобы угрожать тылу их. Разбив боковой отряд албанцев, Гейсмар в половине сентября занял Софию, а Мустафа, узнав о том, вернулся в Филиппополь. Здесь он оставался часть зимы, но после совершенного опустошения города и его окрестностей вернулся в Албанию. Отряды Киселева и Гейсмара уже в конце сентября отошли к Враце, а в начале ноября последние войска русской главной армии выступили из Адрианополя.

Крымская война 1853—1856[править]

Icons-mini-icon 2main.png Основная статья: Крымская война

Русско-турецкая война 1877—1878[править]

Первая мировая война[править]

См. также[править]

Ссылки[править]