Гермоген (Долганёв)

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
Гермоген (Долганёв)
Germogen (Dolganyov).jpg
священномученик
Родился 7 мая 1858, местечко Новая Одесса Херсонского уезда Херсонской губернии
Умер 29 июня 1918, близ с. Покровского Тюменского уезда Тобольской губернии
Почитается в Русской Православной Церкви
Канонизирован(-а) 2000, Москва
Главный храм Софийско-Успенский кафедральный собор в Тобольске
Праздник 16/29 июня
Ichtys.svg

Гермоге́н (в миру — Георгий Ефремович Долганёв или Долганов; 25 апреля (7 мая) 1858, местечко Новая Одесса Херсонского уезда Херсонской губернии — 29 июня 1918, близ с. Покровского Тюменского уезда Тобольской губернии) — епископ Русской Православной Церкви, священномученик.

Биография[править]

Сын единоверческого протоиерея Ефрема Павловича Долганёва (впоследствии архимандрит саратовского Преображенского монастыря Иннокентий), брат протоиерея священномученика Ефрема Ефремовича Долганёва.

Поступил в Николаевское мореходное училище, но вскоре был определён отцом в Одесское духовное училище, по окончании которого начал учёбу в Одесской духовной семинарии. Затем покинул семинарию, избрав светское образование, и поступил в Новороссийский университет в Одессе, однако вскоре был отчислен как бывший семинарист. Тогда сдал экзамены на аттестат зрелости при гимназии города Ананьева для поступления вновь в Новороссийский университет. Обучался на историко-филологическом, физико-математическом и юридическом факультетах. Посещал медицинский факультет Женевского университета. Неоднократно прерывал обучение, устраивался на службу, пытался заниматься хлебопашеством, путешествовал. В состоянии душевного кризиса подверг себя, по утверждению современного историка А. И. Мраморнова, самооскоплению.

По совету архиеп. Никанора (Бровковича) завершил обучение в Новороссийском университете и в 1889 году был принят в Санкт-Петербургскую духовную академию (СПбДА). Во время обучения на втором курсе академии, 1 декабря 1890 года, был пострижен в монашество с именем Ермоген в честь мученика Ермогена Александрийского. 2 декабря того же года ректором СПбДА еп. Антонием (Вадковским) был рукоположен во диакона, 15 марта 1892 года — во иерея. Окончил академию со степенью кандидата богословия за сочинение «Христианское нравоучение в православном богослужении».

17 сентября 1893 года был утверждён в должности инспектора Тифлисской духовной семинарии, а 11 июля 1898 года назначен её ректором с возведением в сан архимандрита. В бытность ректором отчислил из семинарии Иосифа Джугашвили.

С 1898 года — председатель Грузинского епархиального училищного совета, член Грузино-Имеретинской синодальной конторы, цензор проповедей и редактор журнала «Духовный вестник Грузинского Экзархата». За время служения в Тифлисе изучил грузинский язык, занимался историей грузинского православия. Много ездил по Кавказу, знакомился с христианскими святынями.

При личном содействии К. П. Победоносцева и В. К. Саблера был избран кандидатом на замещение Вольской викарной кафедры Саратовской епархии. 12 января 1901 года был наречён епископом Вольским, викарием Саратовской епархии (хиротония состоялась 14 января в Казанском соборе в Санкт-Петербурге).

Временно управлял Саратовской епархией во время отпуска епархиального архиерея в июне—июле 1901 года, а также с осени 1902 года, когда еп. Иоанн (Кратиров) был вызван для присутствия в Святейший Синод. После высочайшего утверждения 21 марта 1903 года синодального доклада о перемещении Вольского викария на самостоятельную кафедру стал епископом Саратовским и Царицынским.

Находясь на Саратовской кафедре, уделял большое внимание строительству храмов и устроению монастырей.

Осенью 1905 года благословил деятельность созданной в Саратове Народно-монархической партии, которая 27 марта 1906 года была преобразована в местный отдел партии Союз Русского Народа (СРН). В апреле 1907 года направил в адрес проходившего в Москве Всероссийского съезда русских людей обращение, в котором писал о необходимости вхождения СРН в церковную ограду, то есть о том, чтобы приравнять статус правой политической партии к статусу церковного братства. Ввиду несогласия съезда и СРН с этими предложениями решил создать собственную политическую партию и уже в мае 1907 года призывал в проповедях вступать в число членов Православного всероссийского братского союза русского народа (ПВБСРН), который был оформлен организационно летом того же года. Объявлялся почётным покровителем и председателем ПВБСРН, фактически же был его руководителем.

Осенью 1911 года был вызван для присутствия в Святейший Синод, что, очевидно, было связано с желанием властей удалить архиерея из Саратова. Решительно выступил против обсуждавшихся в Синоде проектов введения в Русской Православной Церкви чина диаконисс и богослужебного чина отпевания инославных. Не ограничившись подачей особого мнения по поводу этих проектов на заседаниях Синода, 15 декабря 1911 года послал телеграмму с протестом императору Николаю II.

В январе 1912 года был со скандалом уволен от присутствия в Синоде и уволен на покой с пребыванием в Жировицком монастыре Гродненской епархии. В Жировицах занимался врачеванием и даже устроил палату для больных, специально приезжавших к нему.

Ввиду приближения фронта по просьбе главнокомандующего Великого князя Николая Николаевича был перемещён в 1915 году в Николо-Угрешский монастырь Московской епархии. В ноябре 1916 года самовольно выехал из Николо-Угрешского монастыря в Саратовскую епархию, дабы сообщить своей бывшей пастве о заблуждениях расстриги Илиодора (Труфанова), объявившего себя создателем новой религии.

После увольнения Синодом на покой Тобольского архиеп. Варнавы (Накропина) в марте 1917 года был утверждён вместо него епископом Тобольским и Сибирским, однако в целом встретил Февральскую революцию настороженно.

В июне 1917 года присутствовал в Тобольске на торжествах в честь 1-й годовщины прославления св. Иоанна Тобольского, однако большую часть года провёл за пределами своей новой епархии. Принимал участие в работе 1-й сессии Поместного Собора Православной Российской Церкви 1917—1918 годов. Был заместителем председателя соборного Отдела высшего церковного управления. Выступал за участие членов Собора в Предпарламенте, хотя и считал его «болезненным, противоречивым государственным учреждением». Наблюдал своими глазами захват власти большевиками в Москве. В начале декабря 1917 года выехал из Москвы в Тобольск.

Установил негласную связь с пребывавшей в заточении в Тобольске царской семьёй, духовно поддерживал её. Резко отреагировал на появившийся в январе 1918 года декрет об отделении Церкви от государства, обратившись к народу с воззванием, которое заканчивалось призывом встать на защиту веры.

Утром 28 апреля 1918 года служил литургию в тобольском кафедральном соборе, после возглавил крестный ход. Немедленно по окончании крестного хода был арестован, а ночью вывезен из Тобольска. С 1 мая содержался в екатеринбургской тюрьме по обвинению в контрреволюционных действиях. 25 июня был доставлен на вокзал, откуда поездом под конвоем направлен в Тюмень.

В Тюмени был посажен на пароход «Ермак», но затем был привлечён красноармейцами к строительству укреплений на берегу. Вечером 28 июня был посажен в трюм парохода «Ока», который шёл вниз по реке Тобол по направлению к Тобольску, занятому уже белыми. В 30 минут пополуночи 29 июня его вывели на нос парохода, связали руки, прикрепили к ним камень и столкнули в воду.

По утверждению дочери лейб-медика Е. С. Боткина, смертный приговор владыке подписал латышский комиссар Дуцман.[1]

Тело владыки было обнаружено крестьянами села Усалка и похоронено неопознанным во временной могиле. В августе, в ходе поисков тела, останки были осмотрены приехавшей из Тобольска следственной комиссией, перевезены в село Покровское и временно захоронены в церковной ограде. Затем тело владыки было облачено в архиерейские одежды и отправлено в Тобольск, где его торжественно встретили крестным ходом из всех городских церквей. У гроба владыки, установленного в тобольском кафедральном соборе, служились панихиды и парастасы, к останкам, не поддававшимся тлению, прикладывались верующие. 15 августа еп. Иринарх (Синеоков-Андреевский) совершил отпевание. Владыка Гермоген был погребён в Иоанно-Златоустовском приделе кафедрального собора на месте, где до обретения мощей находилась могила св. Иоанна Тобольского.

Сочинения[править]

Общественная деятельность[править]

В конце 1904 года основал епархиальную газету «Братский листок» (в 19071908 годах называвшуюся «Россиянин»), которая сразу вступила в полемику с местными светскими газетами различных политических направлений.

В 1907 году обратился, по некоторым сведениям, к обер-прокурору Святейшего Синода с телеграммой, в которой писал о пьесе В. В. Протопопова «Чёрные вороны», что она «в карикатурной и крайне оскорбительной для религиозного чувства форме осмеивает монашество, отца Иоанна Кронштадтского и его почитателей; для осуществления или, вернее сказать, воплощения этого возмутительного замысла в сценических формах (заменяющих собою здесь обычный словесно-критический язык литературных статей) лукаво придумана совершенно невозможная и вовсе несуществующая какая-то якобы секта; с прозрачными подчёркиваниями, ярко раскрывающими злостный замысел пьесы, карикатурно обрисованы духовно-нравственные черты этой фантастической секты, её отношения к какому-то святому „отцу“, к какой-то „матушке“…».[2]

В то же году, помимо «Чёрных воронов», публично выступил против постановки в Саратове пьесы Ф. Ведекинда «Пробуждение весны», а в 19091910 годах добивался запрещения постановки в Саратове пьес Л. Н. Андреева «Анатэма» и «Анфиса».

Предлагал Святейшему Синоду отлучить от Церкви целый ряд известных писателей, а их произведения подвергнуть запрету (наиболее резкой критике подверглось творчество Л. Н. Толстого).

Канонизация[править]

1 ноября 1981 года владыка Гермоген был прославлен в лике святых Русской Православной Церковью Заграницей.

23 июня 1998 года владыка Гермоген был прославлен еп. Тобольским и Тюменским Димитрием (Копалиным) в лике местночтимых святых Тобольской епархии. Юбилейным Архиерейским Собором РПЦ 2000 года имя его было включено в Собор новомучеников и исповедников Российских. Летом 2005 года, при ремонте Софийского (ранее Успенского) собора в Тобольске, был обнаружен склеп, в котором покоились останки мученика, и 2—3 сентября того же года состоялись торжества по случаю обретения его св. мощей.

Киновоплощения[править]

Интересные факты[править]

Здесь уместно процитировать без сокращений объёмистый очерк Б. Н. Соловьёва, опубликованный в 1928 году монархистом С. Марковым, о якобы имевшем место «голосе» убитого Г. Распутина владыке Гермогену:

Когда я дошел до рассказа о своей женитьбе, Владыка вскочил со своего места, словно ужаленный, а затем стал быстро ходить по кабинету, что-то бормоча про себя, то вздыхая, то крестясь. Наконец он подошел ко мне, крепко поцеловал и сказал, что это я очень хорошо сделал.

 — Я знаю, — говорил он, — что великий крест ты на себя взял, женившись на дочери Григория в такое время, но верю, что ты будешь для нее верной и крепкой защитой! Совершишь великий подвиг, и Господь не оставит тебя за твою любовь к гонимым и обездоленным! Слушай! Ты отлично знаешь историю моих отношений с покойным Григорием! Я его любил и верил в него, вернее, в его миссию внести что-то новое в жизнь России, что должно было укрепить ослабевшие связи между Царем и народом на пользу и благо последнего! Но его самовольное отступление от нашей программы, противоположный моему путь, по которому он пошел, его нападки на аристократию и на таких людей, как Великий Князь Николай Николаевич, которых я всегда считал опорою Трона, заставило вначале меня отвернуться от него, а затем, видя его усилившееся влияние при Дворе и учитывая, что при этом условии его идеи будут еще вредоноснее, я начал энергичную кампанию против него. В азарте этой борьбы я многого не замечал. Я не видел, например, что моя борьба усиливает вредные элементы среди оппозиции Государственной Думы. Я не видел, что, словно сатана, искушавший Христа, вокруг меня вертится, неустанно внушая мне ненависть, упорство и злобу, это подлинно презренное существо, Илиодор! Результаты ты помнишь? Громкий скандал: я побежден и отправлен в ссылку в Жировицкий монастырь, где, когда волнения души улеглись и я обрел возможность спокойно размышлять, я с ужасом увидел итог моего выступления: борясь за Трон, я своей борьбой только скомпрометировал его лишний раз! Сколько мук и терзаний пережил я потом! И вот, 1916-й год, декабрь месяц, и Григорий убит!.. Тебе расскажу я, как я узнал эту новость. Я служил обедню в монастыре. Богомольцев было мало, и службу я окончил сравнительно рано. Благословив присутствовавших, я разоблачился, надел шубу и в сопровождении своего келейника пошел к себе в келью. На пути, как обычно, меня встретил о. гостинник с отобранной для меня корреспонденцией, немногими письмами и газетами, которые я регулярно выписывал. Поблагодарив о. гостинника, я прошел к себе, где келейник раздел меня, дал домашний подрясник и туфли. Так как время близилось к обеду, то я тут же благословил его идти на монастырскую кухню, что он и исполнил.

Я остался один. Надев туфли, вооружившись очками, я принялся за чтение газет. Первое, что мне бросилось в глаза, это было сообщение о смерти Григория Распутина… Я невольно подумал: вот, он гнал меня, и за него я нахожусь сейчас на положении ссыльного, но возмездие было близко, и кара Божия обрушилась на него, и он убит!

Вдруг, я никогда не забуду этого момента, я ясно услышал громкий голос Григория за спиной:

 — Чему радовался?.. Не радоваться надо, а плакать надо! Посмотри, что надвигается!

Я обомлел в первую минуту от ужаса… Уронив газету и очки, я боялся повернуться, да и не мог сделать этого… Словно остолбенел. Наконец, перекрестившись, я быстро встал, оглядел келью — никого! В прихожей тоже никого!.. Опустившись на кресло, я не знал, что предпринять! В это время раздался стук в дверь и обычная молитва: — Господи Иисусе!

 — Аминь! — с трудом ответил я; вошел с едой мой келейник. Не успел он переступить порога, как я его осыпал вопросами, не встречал ли он кого-либо по дороге и в коридоре и не разговаривал ли он с кем-нибудь по дороге, на что получил отрицательный ответ!..

Я не мог ничего есть, тщетно стараясь объяснить себе этот странный случай… Наконец я задал себе вопрос:

 — Чей голос слышал я?

Пришлось ответить: Григория!.. Я не мог в этом ошибиться!

Не мне тебе рассказывать, ты это не хуже меня знаешь, что Григорий был особенным человеком, и много чудесного связано с его личностью. Одно скажу, я с трудом дождался вечерни, после которой я отслужил по нем панихиду, духовно примирившись с ним...[6]

Современный писатель А. Н. Варламов отметил по этому поводу:

То, что Гермоген с Соловьевым в 1918 году встречался, — факт, а то, что мог нечто подобное говорить, исключать нельзя.

Епископ Гермоген наряду с Феофаном — одно из главных действующих лиц [всей] этой истории. Человек, который некогда, по словам князя Жевахова, говорил про Распутина: «Это раб Божий: Вы согрешите, если даже мысленно его осудите», <…>.[7]

Поэт А. Блок же записал в дневнике ещё 24 марта 1912 года:

У Ремизовых… Алексей Михайлович сообщил еще много нового о Гермогене и Распутине <…>; становится, наконец, понятным — после газетного вздора. Всё дело не в том, что Гермоген «разворовал монастырь» и проч. нежизненное, а в том, что Гермоген (и Распутин) — действительно крупное и… бескорыстное. Корысть — не их.[8]

Примечания[править]

  1. Мельник (Боткина) Т. Воспоминания о царской семье и ее жизни до и после революции. — М.: Анкор, 1993. — С. 86. ISBN 5-85664-002-0-2
  2. Цит. по: Фомин С. Кронштадтский пастырь и странник Григорий // Исторический музей «Наша Эпоха»
  3. Bishop Hermogones (Character) // Imdb.com
  4. Создатели фильма: Григорий Р. // КиноПоиск
  5. Сериал Григорий Р. (2014) — актеры и роли // Кино-Театр.РУ
  6. Марков С. Покинутая Царская Семья
  7. Варламов А. Н. Григорий Распутин-Новый. — М.: Молодая гвардия, 2007. ISBN 5-235-02956-9
  8. Цит. по: Ганина Н. Нечаянное // Исторический музей «Наша Эпоха»

Ссылки[править]

Литература[править]