Манифест фашистских интеллектуалов

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
Манифест фашистских интеллектуалов
Manifesto degli intellettuali fascisti
Политическая программа
Цели и идеи:
Область:
Культура
Идеология:
Фашизм
Место и время:
Статус:
прошедшее
Город:
Болонья
Страна:
Италия Италия
Дата:
21 апреля 1925
Организация и итоги:
Организатор:
Джованни Джентиле
Национальный институт фашистской культуры:
Манифест фашистских интеллектуалов 

История появления[править]

29‒30 марта 1925 года в Болонье состоялась «I конференция фашистских организаций по вопросам культуры» (итал. «Primo convegnio per le instituzione fascista di cultura»), за которой в истории закрепилось название «I конгресс фашистской интеллигенции». В ходе конференции было принято решение о необходимости создания центрального института культуры, который мог бы объединить и координировать всю фашистскую деятельность в сфере культуры. Одновременно была поставлена задача подготовить манифест итальянских интеллектуалов, поддерживающих фашизм.

«Манифест фашистской интеллигенции»[1] был опубликован в итальянских газетах 21 апреля 1925 года.

Среди подписавших его были Д`Аннунцио, Маринетти, философы Джованни Джентиле, Уго Спирито, писатели Луиджи Пиранделло, Курцио Малапарте, Гвидо да Верона, художник Джулио Аристид Сарторио, историк Джоаккино Вольпе, музыканты Ильдебрандо Пиццетти, Бруно Барилли, математик Сальваторе Пинкерле, известная общественная деятельница, журналистка и критик Маргерита Сарфатти и ряд других представителей итальянской интеллигенции.

В манифесте среди прочего подчеркивалось, что фашизм — движение исключительно итальянское, неразрывно связанное с культурной и исторической традицией Италии, движение политическое и моральное, даже религиозное, которое должно способствовать величию Родины и созданию нового государства. С точки зрения итальянских фашистских интеллектуалов, важнейшим направлением деятельности для создания нового государства является культура, преобразующая общество и формирующая, воспитывающая нового человека. Выступая на конгрессе, Джентиле подчеркнул: «Мы не желаем, чтобы Государство оставалось равнодушным. Мы хотим, чтобы Государство стало воспитателем и учителем».[2]

Манифест фашистских интеллектуалов (текст)[править]

Истоки[править]

Фашизм — есть и новое движение, и древнее движение Итальянского Духа, глубоко укоренённое в истории Итальянского Народа, однако не лишённое значения и интереса для остальных народов. Его истоки уходят к 1919-му году, когда группа людей, вернувшихся из окопов и полных решимости противостоять преобладавшей тогда социал-демократической политике, сплотились вокруг Бенито Муссолини. Прочие политики видели только непосредственные, материальные результаты Великой Войны, из которой Итальянский Народ вышел победителем, но был истощён. Если они открыто не отрицали её моральной ценности, то сводили на нет, преподнося Итальянцам войну с точки зрения узкой, индивидуалистской и утилитаристской, вроде счёта, по которому всякой персоне причитается компенсация соразмерно с понесённым ущербом. В результате развилась самонадеянная оппозиция частных интересов, угрожающая Государству, пренебрежение к его авторитету, ослабление престижа Короля и Армии, — национальных символов, стоящих выше индивидов и граждан любой категории, — возбуждение страстей и подлейших инстинктов, подстрекательство к социальной розни, потакание нравственному упадничеству, эгоистичному и безответственному духу мятежа против всякого закона, всякой дисциплины.

Индивид, противостоящий Государству — выражение, типичное для духовно разложившегося политического лагеря, не способного поддерживать высокие нормы человеческой жизни, властвующие над индивидуальной мыслью и выправляющие индивидуальную позицию. Фашизм же, с самого начала, был Движением политическим и нравственным. Его политика — это, своего рода, школа самоотречения, где индивидуальное приносится в жертву Идее, в которой индивид обретает своё жизненное назначение, свою свободу и свой непреходящий Закон, — Идее, которая есть Отечество, неисчерпаемый идеал, осуществляемый в Истории, особая и чётко обозначенная историко-цивилизационная Традиция. Но эта Традиция не остаётся в прошлом мёртвым воспоминанием, а становится личной силой гражданского разума, видящего цель к достижению, и следовательно, Традиция эта является Миссией.

Фашизм и государство[править]

Здесь источник религиозного характера Фашизма.

Его религиозный, а значит непреклонный характер объясняет методы, используемые Фашизмом в его борьбе на протяжении четырёх лет, с 1919-го по 1922-й годы. Фашисты оставались меньшинством в стране и в Парламенте, где небольшая, сплочённая группка их появилась после выборов 1921 года. Государство являлось анти-Фашистским, что понятно, раз это Государство большинства, и это было именно Государство, называвшее себя либеральным, а либерализм враждебен Фашизму.

Государство было либеральным, однако его либерализм был агностического, податливого рода. Он понимал только внешнюю свободу. Это Государство считалось либеральным, поскольку оставалось за пределами свободного сознания гражданина, как если бы речь шла о механической системе, не влияющей на волю индивида. Несмотря на то, что представители социализма всех видов, — демократического и парламентского, — усвоили для себя, даже в Италии, данную индивидуалистическую версию политической идеи, — это Государство не до конца соответствовало социалистическим устремлениям. И не эта государственная идея так мощно действовала в героическую эпоху Итальянского Рисорджименто, когда государство создал труд немногих, исполненных силы Идеи, покорявшей всякую индивидуальность: в её основе лежал великий замысел о становлении народа, обретающего свою независимость и единство в Итализме.

Ополчившись против существующего Государства, Фашизм черпал свои силы в этой идее, привлекая к себе и стремительно наращивая число Молодёжи, благодаря тому очарованию, что исходит от всякой религиозной идеи, призывающей к жертве. Он стал Партией Юных, подобно «Молодой Италии» Мадзини, появившейся из таких же политико-моральных потребностей после событий 1831-го года. У той партии был тоже Гимн Молодости, как радостная песня ликующих Фашистских сердец.

И как «Молодая Италия» Мадзини, Фашизм стал учением всех Итальянцев, отвергающих прошлое и страстно желающих обновления. — Верою, подобно всякой вере, бросающей вызов существующим реалиям, являющейся после слома, переплавления в тигле новых энергий, и приведения в соответствие новым идеалам, — страстной и непримиримой.

Эта вера зрела в окопах, в глубоком преображении сердца после жертвы, принесённой на полях сражений ради единственной цели, оправдывающей её, ради жизни и величия Отечества, — вера энергичная, неистовая, не принимающая ничего, противного жизни и величию Отечества.

Так появился Сквадризм — Движение решительной, вооружённой Молодёжи. Они носили Чёрные Рубахи, были по-военному организованы; они ниспровергали закон, чтобы воздвигнуть новый закон, и выступали с оружием против Государства ради нового Государства.

Сквадры боролись с разрозненными антинациональными силами, чья активность достигла высшей точки во время всеобщей забастовки в Июле 1922 года, а последний раз они рискнули подняться 28 Октября, когда вооружённые колонны Фашистов, заняв присутственные места в провинциях, двинулись на Рим. Были погибшие в этом походе, до него и после, особенно в долине По. Как всякое отважное предприятие, имеющее глубокое нравственное содержание, Марш на Рим встретили сперва изумлённо, затем восторженно, и, в конце концов, всеобщими приветствиями. Казалось, что от одного толчка в Итальянском Народе пробудился его довоенный, единодушный энтузиазм, только более сильный, ибо люди видели торжествующую Победу и освежающую волну нового Учения, явленного вдохнуть жизнь в Нацию-Победительницу на трудном пути неотложного восстановления её финансовой и духовной мощи.

Фашистское правительство[править]

Незаконные действия Сквадристов прекратились и Фашизм обозначил элементы искомого режима.

29‒30 Октября пятьдесят тысяч Чёрных Рубашек, пришедших в столицу из провинций, в совершенном порядке покинули Рим. Они ушли после парада перед Его Королевским Величеством, ушли по знаку Дуче, ставшего Главой Правительства и Душою Новой Италии, которой желал Фашизм.

Закончилась ли Революция? — В известном смысле, да. В Сквадрах нужды больше не было. Добровольная Милиция Национальной Безопасности создавалась, чтобы включить бывших Сквадристов в ряды государственных вооружённых сил. Но Правительство — ещё не Государство, и Правительство ожидало, при всеобщем согласии подавляющего большинства Итальянцев, узревших в Фашизме самую способную политическую силу, единственно способную выразить мощь Нации и обеспечить дисциплину, — оно ожидало законотворческих изменений, необходимых, чтобы Государство обрело форму, наиболее отвечающую новым социальным тенденциям и духовным потребностям Итальянского Народа.

Эти преобразования проводятся постепенно, при полном общественном порядке, в жёстком финансовом режиме, вернувшем равновесие неустойчивому послевоенному бюджету. Реорганизация институтов Армии, Права, Просвещения проходит без колебаний и шатаний, несмотря на имевшее место и до сих пор остающееся значительное непостоянство общественного мнения, сильно возбуждаемого прессой, которой ожесточённая оппозиция становится тем более неистовой, чем меньше надежд остаётся на возможность возвращения к старому. Пресса использует каждую ошибку и каждое происшествие, чтобы возбудить народ против сложной, конструктивной и неустанной работы нового Правительства.

Но посещающие страну иностранцы прорвали огненное кольцо, возведённое вокруг Фашистской Италии свирепой пропагандой, — печатной и устной, внутренней и зарубежной, итальянской и не-итальянской, — пытавшейся изолировать Фашистскую Италию, выставляя её, как страну, отдавшуюся силе, самой жестокой и циничной. Увидев собственными глазами эту Италию и слушая рассказы самих Итальянцев об их новой материальной и духовной жизни, — иностранные гости начали симпатизировать общественному порядку, установленному ныне в Италии. Их заинтересовал тот дух, что изо дня в день стремится совершенствовать управление этим отлаженным механизмом, они почувствовали здесь биение сердца, исполненного человечности, хоть и взволнованного взрывом патриотической страсти.

Отечество Фашиста — есть Отечество, обитающее и действующее во всякой гражданской личности; в трагические дни Войны это Отечество повсюду пробуждало чувства, оно бдительно стоит в каждой стране на страже своих священных интересов и после войны, поскольку никто больше не верит, будто эта война была последней.

Это Отечество, кроме того, освящает обычаи и институты, действующие в Цивилизации, в Традиции меняющейся и непреходящей. Оно ещё учит подчинять частное-внешнее универсальному и бессмертному. Это уважение к Закону и Дисциплине. Это свобода, но обретаемая через Закон, — Свобода, утверждаемая через устранение всякого мелкого произвола и всех бесплодных, неразумных амбиций. Это строгая жизненная концепция, религиозно-серьёзная, не рассуждающая о высоких идеалах отвлечённо от мiра, в котором тяжёлая работа по достижению жизненного идеала происходит через выражение собственной позиции Словом и Делом, где само Слово становится поступком, обязывая личность, высказавшую его, а вместе с нею и весь мiр, которого личность является живой, ответственной частью во всякий временной промежуток, в каждом дуновении разума.

Это, конечно, идеал, но за него сегодня в Италии идёт борьба, своею жестокостью демонстрирующая важность данного предмета и веру в сердцах людей. Фашизм, как всякое великое движение, становится тем сильнее, чем более он способен привлекать к себе, чем более он эффективен и вовлечён в жизнь мыслей, идей, интересов и институтов, — короче, в жизненное устройство Итальянского Народа. Итак, дело не в том, чтобы сосчитать и взвесить каждую личность, а в том, чтобы увидеть ценность Идеи, подобно всякой верной и живой идее, питаемой собственною силою и созданной не людьми, но для людей.

1925 год[3]

Критика[править]

Не вся интеллектуальная элита Италии одобрительно отнеслась к «Манифесту фашистской интеллигенции». 1 мая 1925 года в газете «Мондо» был опубликован «Манифест интеллектуалов — антифашистов», написанный философом, историком и писателем Бенедетто Кроче. Среди подписавших этот манифест были писатель и журналист Джованни Амендола, экономист и политик Луиджи Эйнауди и ряд других итальянских журналистов, философов, писателей. «Контрманифест» Кроче был очень осторожным и умеренным документом, провозглашавшим отказ от смешивания политики, литературы и науки, но среди прочего в этом манифесте прозвучал тезис о несовместимости фашизма и культуры. Именно этот тезис вызвал наибольшее неприятие Джованни Джентиле.

Значительно более жесткой критике подверг «Манифест фашистской интеллигенции» публицист Пьеро Гобетти — издатель еженедельника «Либеральная революция». Позиция Гобетти отражала мнение той части итальянских интеллектуалов, для которых фашизм был полностью неприемлемым явлением.

Ссылки[править]

  1. it:Manifesto degli intellettuali fascisti
  2. L’Educazione politica. 1925. Nr 2. P. 117.
  3. Текст отсюда