Уго Спирито

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
Уго Спирито. 1967

Уго Спирито (итал. Ugo Spirito)[1] (Ареццо , 9 сентября 1896 — Рим , 28 апреля 1979) — итальянский мыслитель, экономист.

Ученик Джованни Джентиле. Редактор статей «Итальянской энциклопедии» в разделах «Философия», «Право» и «Экономика».

Редактор (1920), а затем и директор (с 1947) «Критического журнала итальянской философии» («Giornale critico della filosofia italiana»).

В 1925 году подписал Манифест фашистских интеллектуалов.

Вместе с Арнальдо Волпичелли[2] — основатель и директор (1927‒1935) периодического издания «Новые исследования права, экономики и политики» («Nuovi studi di diritto, economia e politica»). Один из разработчиков корпоративизма.[3]

Преподавал в университетах Пизы (1932‒1935), Мессины (1935), Генуи (1936‒1937) и Рима (с 1938).

С 1949 г. — пожизненный президент философского общества Джованни Джентиле. Член-корреспондент Национальной академии деи Линчеи (с 1960). Действительный её член с 1969 г.

Основатель учения, названного им проблематизмом.[4]

Корпоративизм[править]

Спирито выдвинул концепцию, согласно которой труд в условиях фашистского строя не может производить частную собственность. Поскольку индивидуум как таковой в корпоративной системе не существует, рассуждал Спирито, переиначивая на свой лад тезис Джентиле об идентичности индивидуума и государства, корпоративная система неизбежно трансформируется в корпорацию-собственника, а её члены превращаются в своего рода «акционеров». Отправным пунктом этой концепции служил буквально понимаемый Спирито тезис «Хартии труда», где говорилось что «частная организация производства является функцией национального значения». Это положение Спирито интерпретировал как «смертельный удар либеральной концепции собственности».[5]

Спирито приписывал собственность на средства производства самой корпорации, определяя её как «корпорацию-собственника». Таким образом, о «государстве-собственнике» в концепции Спирито речь не шла, что и отличало её, например, от концепции советского государства, чье существование было конституировано приверженностью коммунистической идеологии тотального обобществления средств производства. Кроме этого, в своей теории корпоративного планирования Спирито отвергал государственную бюрократизацию.[6]

Хотя в конечных выводах Спирито расходился с официальной доктриной, его теоретические концепции всё же строились на фундаменте фашистской идеологии. Это усложняло фашистским иерархам задачу развенчивание его построений. Джузеппе Боттаи,[7] полемизируя с ним на конференции в Ферраре, вынужден был признать не только отвергаемое Спирито отсутствие классовой борьбы в условиях реального существующего в Италии фашизма, но и её неустранимость.[5]

Идеи Спирито, рассматривавшие корпоративизм как средство массовой национализации, вызвали шквал критики со стороны других фашистов, которые обвинили его в большевизме. Левые экономически идеалы Спирито не нашли реализации в фашистской Италии, и в более поздние годы фашизма Спирито попал в немилость у Бенито Муссолини. В 1942 г. Спирито попытался издать книгу, раскрывающую его теории, но в этом ему было отказано.[8]

Проблематизм[править]

Свою концепцию Спирито изложил в работах: «Жизнь как поиск» («La vita come ricerca», 1937), «Жизнь как искусство» («La vita come arte», 1941), «Проблематизм» («Il problematicismo», 1948), а также «Жизнь как любовь» («La vita come amore», 1953). На формирова- ние его взглядов большое влияние оказали воззрения его учителя Дж. Джентиле. Также в его работах заметно влияние Дж. Вико, Ф. Бэкона, Декарта и Гегеля.

«Мыслить означает возражать. Человек простодушно слушает и верит; он воспринимает слова подобно тому, как глаза его воспринимают свет, до тех пор пока в его душе не возникнет первое сомнение и потихоньку не завоюет всё его сознание, заменив догму проблемой, и зародив новые мысли. Однако он не только слушает, а реагирует и отвечает. И первое слово, дающее жизнь его рассуждениям, вскормленное его индивидуальностью, первое слово, которое с необходимостью является утверждением и отличительной чертой этой индивидуальности, — это ужасное и односложное но. Тезису противопоставляется антитезис, вере — сомнение, заключению — антиномия. И начинается дискуссия с другими и с самим собой, возникает жажда убедить и убедиться, разрешить постоянно возникающую вновь проблему, ответить на постоянно возрастающие возражения. И продолжается это до тех пор, пока мы не остановимся, разочаровавшись в возможности достижения решения или будучи удовлетворенными, что его достигли. Но в одном и в другом случае мы прекращаем мыслить. Когда возражения заканчиваются, завершается дискуссия».

Человеческая мысль в действительности не в состоянии завершить дискуссию, лишь умножая антиномию до бесконечности, превращая первое «но» в бесконечный ряд. Каждой точке зрения противостоит другая, равноценная. А, согласно итальянскому мыслителю, изначально человеку не дан критерий для решения вопроса, какая же из них истинная. Антиномия разрастается и не дает нам вздохнуть свободно, однако принять ее вызов — задача современных мыслителей.

По Спирито мысль переходит от «знаю, что ничего не знаю» к «знаю, что изыскиваю», тем самым показывая, что первое знание остановилось в своем развитии, оно завершено (следовательно, имеет характер догматического мифа), а второе, являясь противоречивым и проблематичным, продолжает развиваться через понятие жизни как поиска.

Итальянский мыслитель пишет: «Философия исходит из убеждения, что окончательная истина уже найдена, и занимается ее объяснением в системе следствий и частных проявлений; наука, напротив, всегда исходит из неизвестного, из проблемы и старается понемногу приблизиться к той истине, которая, как она считает, открылась ей лишь частично». Разделив их именно так, Спирито приходит к дуализму истины и поиска истины. Наука в его системе оказывается не знанием о частном, а, скорее, знанием о части частного (индукция), философия же может быть знанием об общем, не будучи при этом наукой, поскольку следует поиску (дедукция).

Философ и ученый оказываются на разных полюсах одного и того же процесса поиска знания. С той разницей, что первый, веруя в то, что он знает, находится в конце процесса, а второй, отталкиваясь от незнания, стремится к единству, которого пока не может обрести. Придя к такой трактовке, философ связывает понятие поиска с наукой и приходит к выводу о том, что «наука стремится к философии, не имея пока что возможности ею стать».[9]

Поиск абсолюта[править]

Уго Спирито в течение всей своей жизни был неутомимым искателем, искателем непререкаемой Истины и последней Реальности, а также Абсолютной Тотальности, на которой бы основывались и Истина и Реальность. Спирито не раз казалось, что он определил конечный пункт своего исследования, Истину, Реальность, Целое, являющиеся его последними целями. Но всякий раз под напором происходящих вокруг него событий он снова возвращался назад, корректируя или изменяя свои тезисы, шарахаясь от одной абсолютной достоверности к другой, считающейся более надежной или лучше подтвержденной фактами.

Правовой позитивизм был первым этапом его изысканий. Факты, которые последний стремился зарегистрировать и понять, представлялись ему тогда единственной неоспоримой реальностью. Актуализм Джентиле был следующим этапом, из которого Спирито обрел уверенность, что единственной подлинной реальностью является духовная деятельность, не знающая подразделений или границ, потому что каждый индивид растворяется в ней без остатка. Перенесенный на почву исторической и политической реальности, этот тезис служил Спирито для оправдания фашизма и истолкования экономического корпоративизма как совпадения абсолютного либерализма и абсолютного социализма. Это совпадение было лишь иным выражением совпадения между универсальностью и индивидуальностью, защищаемого идеализмом, и сведения индивидуальных интересов к интересам государства, которое пытался осуществить экономический корпоративизм.

С изменением хода событий эти незыблемые истины заколебались в уме Спирито, в течение определенного времени сосредоточившегося на освещении той фундаментальной неустойчивости, к которой вело их падение. Тогда Спирито становится пророком проблематицизма, то есть признания того, что мы находимся в ситуации радикальной неопределенности, которая заставляет почувствовать потребность в «неоспоримой» истине, но не дает средств, чтобы обрести ее. И все же эту ситуацию Спирито никогда не считал определяющей для человека и непреодолимой. Проблематицизм ничего общего не имеет ни со скептицизмом, ни со всеми теми учениями, которые, критически признавая ограниченность человека, утверждают, что достояние, коим он может располагать, — это лишь вероятное познание. Он только подчеркивает ситуацию преходящей неопределенности, которая должна быть преодолена любой ценой, если жизнь хочет продолжаться. И Спирито делает разнообразные попытки, чтобы преодолеть ее. Одна состояла в том, чтобы указать путь выхода в искусстве («Жизнь как искусство», 1946 г.), другая — указать его в любви («Жизнь как любовь», 1952 г.) В последней наиболее ярко проявляется господствующее устремление философии Спирито. «Прожить жизнь как любовь, — писал он, — значит стараться объединиться со всем и вся […]. Мы же пока вбили себе в голову два слова — личность и свобода, — от которых не можем избавиться и которые составляют наше истинное рабство. Путь любви ведет нас на другой уровень, но воздух нам кажется еще слишком разреженным. Сможем ли мы продолжать идти этим путем?»

Но Спирито недолго шел по этому пути. В конечном счете он приходит к выводу, что унификация жизни, уничтожающая неповторимую личность и ее устремления (а также ее права), — неизбежный результат науки. В 1961 году Спирито озаглавливает «Начало новой эпохи» несколько эссе, в которых, исходя из посылки, что религия и философия отделяют людей друг от друга, делая их приверженцами различных и непримиримых верований, видит в науке путь к тому, чтобы уничтожить различие между человеческими индивидами и между людьми и природой и чтобы, таким образом, достичь унифицирующего Целого. К этому тезису Спирито не раз возвращался в последние годы своей жизни. Он не прекращал заявлять о себе как о «метафизическом» философе, но утверждал, что истинная философия та, которая отождествит себя с наукой. В книге «От мифа к науке» (1966) он увидел возможность этого отождествления в гипотетизме, то есть в теории, что наука пользуется гипотезами, касающимися всей реальности, и что эти гипотезы будут приобретать силу догматов, чтобы утвердиться в завтрашнем мире.

Таким образом, казалось, что Спирито, наконец, узрел будущую цель, которую его исследование всегда стремилось определить: мир, в котором господствуют наука и техника, мир без разнообразия мнений, без возможности конфликтов и поэтому без независимых индивидуальностей. Но в конечном счете эта уверенность также дала трещину. Наряду с наукой Спирито признал наличие антинауки, полностью состоящей из мотивов, стремлений и чувств, которые как раз и противопоставляют себя науке и препятствуют делу ее объединения. Антинаука может обрести силу и составить альтернативу самой науке, так что невозможно предвидеть будущий облик мира. Единственное, что можно сказать, так это то, что «мир будет тем, чем он будет». Ни одна программа, даже самая научно обоснованная, не сможет определить его форму. Революции также закончились, потому что идеологии и силы, которые должны были бы вызывать их, близки к истощению. Сам мир в его тотальности осуществит собственную революцию («Католицизм и коммунизм», 1975 г.).

В «Мемуарах несознательного» (1977), являющихся его последний автобиографической книгой, Спирито говорит о «скачках», которые он делал без всякой логики и без всякой определенной цели, и поэтому он объявляет себя «несознательным». И эти скачки, безусловно, были, но всегда в поиске надежной и окончательной опоры, которая бы позволила сделать верный скачок к видению абсолютной и благословенной реальности. Он всегда выступал против религии, которая имеет свою основу как раз в вере в указанную реальность, потому что он считал ее источником разделений и конфликтов, а не единства. И тем самым все его творчество занято спором с религией, закончившимся не в его пользу. Относительно религии и прежде всего религии, которую он больше всего критиковал, — христианства, ему недоставало главного признания — признания неустранимой реальности человеческой личности, пусть даже в ее ограниченности и обусловленности, признания свободы как ее основополагающего атрибута и отличительного знака ее достоинства. Без этого признания Спирито имел в своем споре лишь одного собеседника — самого себя; поэтому он всегда говорил от первого лица. Но монолог, даже если он содержательный и плодотворный, всегда заканчивается впадением в отчаяние одиночества.[10]

Интересные факты[править]

Федерико Феллини никогда даже не раскрывал ни одной книги по философии (за единственным исключением работы «Жизнь как любовь» Уго Спирито после того, как этот римский философ установил и признал некоторое совпадение между своими идеями, изложенными им в его последних книгах, и формой, тематикой, отдельными мотивами фильмов Феллини).[11]

Переводы[править]

Ссылки[править]

  1. it:Ugo Spirito
  2. Treccani: Volpicèlli, Arnaldo
  3. it:Corporazione proprietaria
  4. it:Problematicismo
  5. а б П.Тольятти. Лекции о фашизме. М., Политиздат. 1974
  6. Е. В. Саблукова. Генезис и концептуализация идеи корпоративной культуры в Италии в первой половине XX в.
  7. it:Giuseppe Bottai
  8. en:Ugo Spirito
  9. Г. Г. Шевакин. «Жизнь как поиск» Уго Спирито. //Вестник РГГУ № 17 (97)
  10. Никола Аббаньяно. Мудрость философии. «Алетейя». 1998. ISBN 5-89329-064-X
  11. Брунелло Ронди, Личность Феллини, в Сб.: Федерико Феллини, Статьи, интервью, рецензии, воспоминания / Сост. Г. Богемский, М., «Искусство», 1968 г., с. 139‒142 и 144‒145.