Ганс Гримм

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
Ганс Гримм

Ганс Гримм (нем. Hans Grimm; * 22 марта 1875, Висбаден — † 27 сентября 1959, Липпольдсберг-на-Везере)[1] — немецкий писатель.

Биография[править]

Сын профессора университета, члена Колониального союза («Kolonialverein»), соучредителя Национальной Либеральной партии. Получил образование в Лозаннском, Мюнхенском и Гамбургском университетах. В 1895 переехал в Великобританию, где стал изучать экспортную торговлю. В 1896—1910 жил в Капской колонии, в Южной Африке, в Германской Юго-Западной Африке. Был директором Колониального института (Гамбург). До 1-й мировой войны жил в Южной Африке. Сторонник колониальной экспансии Германии и доктрины «народного социализма». Активный приверженец расовой теории национал-социализма.


В 1926 году Гримм опубликовал роман «Народ без пространства» («Volk ohne Raum»), который привлек к нему внимание немецкой общественности. Лозунг позднее был использован нацистской пропагандой для оправдания своих действий. Гримм часто использовал понятие «жизненное пространство» («Lebensraum»), понимая под этим оправдание экспансионистской политики Германии. О популярности этой политики говорит то, что в условиях Веймарской республики роман разошелся тиражом 700 тыс. экземпляров, а после 1933 стал обязательным пунктом школьной программы.

Талантливый литератор, Гримм в популярной форме изложил основные положения праворадикальных кругов Германии: он показал, что Германия обречена на вымирание, если не будет расширять свои границы и не захватит территорию, необходимую для выживания нации. Одной из главных идей творчества Гримма стало утверждение, что Германская империя погибла от того, что правящие классы не могли улучшить положение страны.


После прихода НСДАП к власти, Гримм занял двойственную позицию: с одной стороны, он выступал в поддержку очищения арийской нации и боролся против «дьявольского окружения» Германии, но с другой стороны, выступал против идеализации мелкого буржуа, а также против «слишком решительного», по его мнению, решения нацистами национального вопроса. Приветствовал назначение Гитлера рейхсканцлером, политику нацистов, аншлюс Австрии.


Гримм создал себе славу «германского Киплинга» (как «певца колониализма»). В романе «Народ без пространства» он писал о немцах: «Колонизация… — самое ясное, самое подходящее, самое честное, самое эффективное и самое промышленно выгодное решение проблем белой нации, живущей в таких тесных границах». Подобно англичанину Редьярду Киплингу Гримм нашёл твердую точку опоры в этом универсальном призыве. Его литературная судьба успешно сложилась благодаря этому в значительной степени автобиографическому и злободневному роману и антибританской оценке жизни германских поселенцев в Британской Южной Африке на переломе столетия. Этот классический образец литературы «крови и почвы» был выбран гитлеровской Германией как единственный образец немецкой литературы для Чикагской мировой выставки в 1936 г.[2]

Министр пропаганды Геббельс называл Ганса Гримма «литературным пророком». Хотя писатель никогда не был членом НСДАП, его мировоззрение совпало в главном пункте с идеологией партии. Он соглашался с гитлеровским элитизмом и представлял национал-социализм «второй германской реформацией», «грандиозной попыткой» завершить работу Лютера возвращением к подлинно нордическому существованию. Писатель пытался пропагандировать эту идею за границей в двух посланиях — «Американская речь», 1936 г. и «Английская речь», 1938 г., называя Германию, США и Англию мировым триумвиратом и вершиной расово-нордического сообщества, предназначенного преодолеть большевизм и обезличивание индивида («Vermassung»). Всё же Гримм сомневался в революционном радикализме гитлеровского движения, с 1938 года находился под угрозой ареста, чем ему угрожал Геббельс и удалился от общественной жизни.. Однако это не предотвратило послевоенных обвинений писателя во всесторонней поддержке национал-социализма.[3]

Послевоенный период[править]

После окончания 2-й мировой войны выступил с рядом статей, в которых рассматривал «новое проникновение» в национал-социализм. После радиообращения архиепископа Кентерберийского (29.11.1945) выступил с «Ответом немца» в котором, в частности, осудил «душеубийственные преступления» против немцев, совершенные Союзниками, отрицал правомерность Нюрнбергского трибунала, денацификацию и концепцию коллективной вины германского народа. Он заявлял, что национал-социализм в его ранние годы принес огромную пользу Европе, так как «спас пробуждающийся немецкий народ и тесно связанные с ним народы Центральной Европы от обреченности на волю коммунизма и связанного с этим тотального омассовления». Писатель не осуждал национал-социализм, за исключением дела Рёма и эпизода преследования евреев («Хрустальная ночь»), и порицал Англию за подготовку и внезапное начало Второй мировой войны. Согласно Гримму, британский «антитевтонизм» морально уравновешивал антисемитизм в Германии, а с 1895 г. английская политика опиралась на лозунг «Germania est delenda» (лат. — «Германия должна быть разрушена»). Британская пропаганда, утверждал писатель, ошибочно представляла национал-социализм «ужасным бедствием для Европы». Этот суеверный страх перед Германией заставил Англию вести превентивную войну и противостоять «хорошей Европе». Адольф Гитлер, — писал Гримм, — хотел только защитить континент от угрозы с Востока.[2]

В своей книге «Почему, откуда и куда?» («Warum — Woher — Aber Wohin?», 1954)[4] писатель подтвердил свое раннее утверждение о том, что Гитлер был визионерской фигурой, «реформатором», «германским мучеником», сомнамбулическим провидцем и «величайшим человеком Европы из всех известных», чьё наследие должно определить судьбу будущих европейских поколений. В серии речей в разных городах Шлезвиг-Гольштейна в начале 50-х годов Ганс Гримм продолжал проявлять энтузиазм к идеям национал-социализма, пока федеральные власти, наконец, не запретили ему выступать на публичных встречах. Он умер нераскаявшимся в своих убеждениях 27.09.1959 г.[2]

Народ без пространства[править]

Роман охватывает период от 1887 по 1925 годы и состоит из четырёх книг.[5]

«Родина и теснота»[править]

В первой книге «Родина и теснота» («Heimat und Enge») рассказывается о напрасных усилиях главного героя романа Корнелиуса Фрибота, сына крестьянина, прокормить себя на крохотном земельном наделе: «Германия — небольшая страна и она уже переполнена людьми с их насущными проблемами, и поэтому приходится зарабатывать на хлеб где только можно». Проблему превращения свободного крестьянина в наёмного рабочего можно разрешить только путём расширения жизненного пространства: «Да, если бы эти внуки крестьян были бы британцами и знали бы, что за ними стоят просторы Канады, Австралии, Новой Зеландии и Южной Африки, и таким образом имели бы другой выбор, нежели отправиться на фабрику и в большой город!» У Фрибота нет такого выбора, и он идёт служить во флот, но и там он ощущает ограниченность своих возможностей по причине заметного превосходства англичан.

Затем Фрибот отправляется в Бохум, где становится горнорабочим, ощутив на себе сполна жалкое состояние пролетария. После несчастного случая на шахте он вступает в конфликт с руководством шахты, обвиняя его в бесчеловечном отношении к рабочим, и как следствие — увольнение, арест, тюрьма.

«Чужое пространство и ложный путь»[править]

Убеждаясь в том, что ни социалисты с их идеями классовой борьбы, ни клерикалы с их религиозным подвижничеством, не могут разрешить проблему жизненного пространства, Фрибот уезжает в Южную Африку, и, как об этом рассказывается во второй книге «Чужое пространство и ложный путь» («Fremder Raum und Irregang»), он и здесь сталкивается с социальной несправедливостью — противостоянием буров и жадных до наживы английских купцов. Фрибот воюет на стороне буров, попадает в английский концентрационный лагерь, где осознаёт, что война вызвана происками «английских и еврейских финансовых воротил», стремящихся выжить из Африки не только буров, но и немцев как потенциальных конкурентов.

Находясь в лагере, Фрибот приходит к выводу о том, что нынешняя власть не заботиться о будущем Германии: «Наши аристократы, помещики и армия не поняли своей духовной обязанности,., что будет с нами без духовного немецкого руководства?».

После возвращения из плена Фрибот приезжает в Иоганнесбург, где встречает одного английского рабочего, который, поговорив с ним, удивился тому, что немцы не проявляют особой активности в деле обретения колоний: «Неужели вы немцы такие слабаки, что вам приходится скакать на чужих плечах? Ваше государство должно предоставить вам всё, что вам нужно… Разве наши колонии были нам предоставлены или подарены? Но старая Англия рано поднялась, на всё осмелилась и заплатила за это кровью, а на ругань не обращала никакого внимания».

Эти и подобные им разговоры, как и собственный жизненный опыт, привели Фрибота окончательно к осознанию того, что социализм с его классовыми и интернационалистскими устремлениями «слишком мало внимания обращает внимания на народ, что, вероятно, связано с тем, что его основателями были евреи». Общинные принципы народнического толка должны определять, по Гримму, социальное и политическое развитие Германии, ибо, если этого не произойдёт, не произойдёт и обновления Германии, она просто исчезнет, а «если мы совсем прекратим существование»,— резюмирует Фрибот,— «то миру уже ничто не поможет!».

Желая обрести почву под ногами, Фрибот собирается перебраться в Немецкую Южную Африку. Перед отъездом он встречается с немецким купцом Гансом Гриммом, который наставляет его на истинный путь, отчего эти главы напоминают историю колонизации Африки немцами, а не художественное повествование. Фрибот, не без помощи Гримма, выступающего в двух ипостасях — персонажа романа и писателя, приходит к выводу о том, что «Германия должна завоевать массы, а это значит, завоевать маленьких людей».

«Немецкое пространство»[править]

Третий том — «Немецкое пространство» («Deutscher Raum») — это своего рода апология «немецкой сущности, от которой будет исцелён весь мир», как потом об этом заявят нацисты, ибо он посвящен описанию немецкой колонии в Южной Африке, которая являет собой истинное воплощение немецких добродетелей, немецкого трудолюбия и немецкой идеологии. Именно здесь возможно настоящее народное единение: «Только здесь вдруг развевается чёрно-бело-красный флаг; и здесь вдруг нет никаких партий; …и только здесь мы получим возможность ещё раз начать там, где закончили немецкие предки давних лет, на огромных пространствах и остаться одновременно людьми нашего времени».

Однако для того, чтобы осуществить эти великие планы, нужно покорить местное население, что и делают немецкие войска под началом кайзеровского офицера Фридриха фон Эркерта, жестоко подавившие в 1907‒1908 годах восстание готтентотов. Эта операция подаётся Гриммом как героическое событие, которое современники не смогли должным образом оценить.

Фрибот принимает участие в этой войне, не испытывая никаких угрызений совести, потому что, как внушают ему его командиры, «готтентот… как человек значит много меньше, чем мы». «Кто много лет прожил в Африке,., не только знает, но и научился верить с твёрдой уверенностью в то, что расы, белая и цветная, не должны смешиваться, если белая раса намерена ещё долго существовать, сохраняя духовное господство и её небольшое, но невосполнимое человеческое благо, выражающееся в весёлом нраве, деловитости и мистике».

После успешно проведённой военной операции Фриботу удаётся скопить деньги на покупку собственной фермы и повести своё дело таким образом, что вскоре он почувствовал себя состоявшимся человеком, который может себе позволить после праведных трудов обратиться к книгам. Выбор был у него небольшой, но по-своему примечательный: роман Томаса Манна «Будденброки» и книга журналиста Герхарда Хильдебранда «Потрясение господства промышленности и промышленного социализма». Если поначалу «Будденброки» привлекли Фрибота своей основательностью, «невероятно искусным мастерством языка», то потом, когда он дошёл до описаний распада купеческой семьи, весь интерес его к роману пропал, и он обратился к книге Хильдебранда, которая сразу же завлекла его приверженностью автора проблемам немецкого крестьянина и способам их разрешения, в числе которых колонизации чужих территорий отдавалось особое предпочтение. Тогда Фрибот начал читать по очереди обе книги и вскоре убедился в том, что, хотя "роман по-прежнему и без особых усилий помогает ему уйти от его собственных проблем, тем не менее, освободившиеся силы вскоре начинают требовать какой-то деятельности, которая обладала бы большим упорством, большей энергией и большими перспективами.

«Народ без пространства»[править]

В четвёртой книге «Народ без пространства» рассказывается о крушении всех надежд Фрибота на обретение счастья на чужбине, хотя поначалу всё складывалось как нельзя хорошо. После шестнадцатилетнего пребывания на чужбине Корнелиус Фрибот решается съездить на родину, и убеждается в том, что, несмотря на известные улучшения, Германия осталась по-прежнему страной с капиталистическими интенциями, а крестьяне, как и раньше, пребывают в небрежении. Он убедился в этом, побывав в Хемнице на съезде социалистической партии, где было принято решение об исключение из рядов партии того самого Хильдебранда, чья книга так пришлась по душе Фриботу, и которого обвинили в приверженности «колониализму,., и милитаризму».

Разочаровавшись в идеях социализма, Фрибот возвращается в Южную Африку. Но тут его ожидают ещё большие испытания: война и поражение Германии в этой войне, потеря немецких колоний, бесчестное отношение англичан к немецким колонистам, расовое предательство британцев, потеря всего имущества вынуждают Фрибота нищим вернуться в Германию. Причиной всех этих бед Фрибот считает происки коммунистов и социалистов не только в самой Германии, но и за её пределами: «Теперь наступил год, когда давние посевы марксистского учения и иностранной духовной мелочной опеки, которые в течение одного поколения препятствовали действительному свободолюбивому движению в немецком рейхе, начали приносить немецкому рабочему движению и немецкому народу страшные несчастья».

Вместе с Фриботом в Германию возвращаются колонисты, военнопленные, торговые люди, среди которых и купец Ганс Гримм, который начинает писать свою книгу жизни в Африке. Собственно, здесь говорит уже не персонаж Гримм, а писатель Гримм, и завершающая глава превращается в некую обличительную политическую речь, где достаётся и сбежавшему кайзеру, а с ним и «всем тем, кто раньше считался гордостью нации», партиям, которые, несмотря на поражение в войне, продолжают говорить «об интернационализме и классовой борьбе».

Фрибот опять встречается с Гриммом, они теперь друзья по несчастью, и от этого их представления о необходимости спасения Германии и немецкого народа путём захвата колоний обретают форму некоего твёрдого союза, они видят своё назначение в популяризации этой идеи. Фрибот разъезжает по стране с докладами, объясняя на своём опыте, значимость нового пространства для немецкого народа, а Гримм садится за роман «Народ без пространства».

Роман заканчивается смертью Фрибота, который погибает как мученик за идею от рук коммуниста, и смерть эта связывается со смертью двух миллионов немцев, боровшихся, каждый по-своему, за жизненное пространство.


Подавляющая часть критиков времён Веймарской республики восприняла выход в свет романа Гримма «Народ без пространства» как «некий эпос в прозе», схожий по своему строю и художественным качествам со «старыми нордическими сагами», являющим собой отражение «судьбы всего народа».

Ссылки[править]

  1. de:Hans Grimm
  2. а б в Игорь Бестужев. Культура и искусство в Германии 1933‒45 гг.
  3. Залесский К. А. Кто был кто в Третьем рейхе. — М.: АСТ, 2002. — 944 с. ISBN 5-271-05091-2
  4. Ганс Гримм и его фундаментальный анализ Гитлера, национал-социализма и еврейского вопроса // Дэвид Хогган. Миф о шести миллионах
  5. Зачевский Б. А. История немецкой литературы времён Третьего рейха (1933−1945). — СПб.: Издательство «Крига», 2014. — 896 с. ISBN 978-5-901805-50-3