Готфрид Бенн

Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»
Перейти к: навигация, поиск
Готфрид Бенн

Готфрид Бенн (нем. Gottfried Benn; * 2 мая 1886, Мансфилд, Бранденбург — † 7 июля 1956, Западный Берлин)[1] — немецкий мыслитель, поэт, эссеист, врач.

Биография и творчество[править]

Сын лютеранского пастора, Бенн обучался геологии в Марбурге, затем начал медицинскую карьеру в Академии Кайзера Вильгельма. В Первую мировую войну Бенн служил военным доктором, специализируясь на венерологических и кожных заболеваниях. В 20-е годы он вел врачебную практику в Берлине, и медицинские навыки пробудили в нем интерес к «закону о жизнеспособном возрасте размножения», а также к методам защиты «германской расы» от деградации, вызываемой «скрещиванием различных пород». Первый том поэм Бенна с символическим названием «Морг» был опубликован в 1912 году и отразил бескомпромиссный пессимизм и разочарование поэта материализмом Вильгельмовской Германии. Затем последовали сборники лирической поэзии, новеллы, экспериментальная драма, критика и эссеистская проза: «Мозг» (1916),[2] «Современный Я» (1920), «Итог и перспективы» (1930).

Уже в ранних стихах Бенн выражал отвращение к буржуазному миру и критиковал рационализм, парализовавший западную цивилизацию. Почитая Ницше и Шпенглера, он восхищался национал-социалистической идеей «мистического коллективизма» и призывал уберечь германскую расу от деградации.

В 1934 году на встрече с Маринетти в Германии Бенн сказал: «Нам нужен жестокий, решительный дух, твёрдый, как эшафот, дух, который создает свои миры и для которого искусство остается всегда окончательным моральным решением, вызовом, брошенным чистой материи, природе, хаосу, регрессу, бесформенности… В эру изнеженных, расслабленных инстинктов Вы создали искусство, которое воспевает огонь сражений и агрессию героя».

Готфрид Бенн протестовал против рационализма, парализовавшего современную цивилизацию, и осуждал вытекавшую отсюда политическую доктрину. Он проповедовал эстетический нигилизм и культ примитивного восприятия мира, усмотрев в национал-социализме некоторое сходство со своими взглядами. Иррационализм поэта проявился в работах: «После нигилизма» (1932), «Новое государство и интеллектуалы» (1933), «Искусство и власть» (1935). Тогда он видел в национал-социализме признаки возрождения нации.

В начале 1933 года в Берлине и Штутгарте была опубликована памятная речь Бенна о Максе фон Шиллинге. В ней он говорил: «Грандиозным для нас было то, что загадочное немецкое движение одержало высокую победу, которое говорило о новых немецких людях, и которое должно начать моральную реставрацию общества… Революция, включившая в себя проблемы искусства с одинаковой силой и серьезностью, как и проблемы хозяйства и материальные проблемы, обнаружила таинственную связь между государством и гением. Чудесные, великие иероглифы, о которых говорит рождение трагедии, и которые считались давно умершими, вновь оглашены и зазвучали на немецком небе!».

Некоторое время Готфрид Бенн был так близок к новому государству, что 23 сентября 1933 года в эссе «Дух и душа будущего поколения» в еженедельнике «Ди Вохе» писал по поводу опубликованного в июле Закона о предотвращении появления наследственно больного потомства: «Относительно прямо поставленного вопроса о проблеме селекции, и от чего должен избавиться народ, сплоченно идущий навстречу будущему, надо сказать, что это очищение народного тела должно последовать не только по причине расового оздоровления, но также по народнохозяйственным основаниям. Это становится ясным, когда мы знаем, что в Германии при малой рождаемости сегодня растет число слабоумных, и такое также слабоумное поколение обходится государству в огромную сумму». В заключение Бенн, со ссылкой на «основополагающие исследования» по расовой гигиене Фрица Ленца, писал: «С этой точки зрения важно ориентироваться на немецкую евгенику, точно выражающую новое немецкое мировоззрение, которое желает вырастить немецкий тип. Должно быть ясно, что в интересах государства желательно выделение и субсидирование браков, которые защитят и расширят ценный народный наследственный материал». Готфрид Бенн искренно считал допустимыми задуманные государством меры по применению эвтаназии в отношении слабоумных и неизлечимо больных.

6 января 1934 года Бенн опубликовал в «Биржевой газете немецкой книготорговли» «Ответ на анкету», в котором писал по поводу «враждебной народу литературы»: «Что касается будущего, то мне кажется само собой разумеющимся, что в Германии не могут появляться книги, которые новое государство считает достойными презрения». Однако вскоре поэт «утратил иллюзии» и стал критиковать режим, вызвав нападки идеологов. Ганс Йост запретил поэту произносить подготовленную речь в память о недавно умершем Стефане Георге, но Бенн всё же сумел напечатать ее в «Die Literatur» под названием «Искусство и власть» (1934), сопроводив текст внушительной цитатой из А.Розенберга.

В мае 1936 года «Das Schwarze Korps» и «Фёлькишер Беобахтер» обрушились с нападками на поэта. Его экспрессионистские по духу стихи были названы «свинством». В «Кратком введении в немецкую поэзию» Г.Мюлленбаха (Берлин, 1934) о Бенне упомянуто одной строкой, а в «Истории немецкой поэзии» Франца Коха (Гамбург, 1937‒38) и в «Истории немецкой литературы» Пауля Фехтера (Берлин, 1941) его имя не было названо. В 1937 году Готфрида Бенна исключили из Палаты писателей Рейха за защиту «абсолютного» искусства и запретили публиковать свои сочинения.

Суровость мировой войны положила предел взлету его духа. С 1939 по 45 гг. Бенн служил медицинским офицером в армии, позднее назвав это «аристократической формой эмиграции». После войны к Готфриду Бенну отнеслись с подозрением из-за прежней лояльности к национал-социализму, но в 1949 году ему разрешили опубликовать размышления по поводу службы в Третьем Рейхе. Из заметок, сделанных поэтом в военное время, явствовало, что он смягчил свой национализм и утратил симпатию к национал-социалистической идеологии. Бенн занял тогда полуаскетическую и совершенно аполитичную позицию в литературе, вернувшись к своему давнему эстетизму в литературе и поэзии.

После войны его работы были запрещены союзниками из-за его первоначальной поддержки Гитлера.

В 1951 году он получил в Западной Германии Премию Георга Бюхнера.[3]

Умер Бенн 7 июля 1956 от рака в Западном Берлине. Похоронен на Далемском лесном кладбище (нем. Waldfriedhof) в Далеме.

Бенн, фашизм и Маринетти[править]

Теоретик футуризма Филиппо Томмазо Маринетти уже в ранге высокого государственного сановника весной 1934 г. посещает гитлеровскую Германию. Он является рупором не только модного направления футуризма, но и итальянского фашизма. Поэтому его принимают в Берлине со всеми почестями. Однако немецкий Рейх ещё не вырос из одежд младшего партнера Муссолини, и только Готфрид Бенн приветствует итальянского писателя и оратора на равных, на организованном в его честь «Национальной палатой писателей» банкете в качестве его вице-президента. Бенн замещает находящегося за границей президента Ганса Йоста.

При этом Бенн апеллирует не к объединяющему их мировоззрению или общности идей. Задачей Германии и Италии, по Бенну, скорее является «работа над холодным и лишенным театральности стилем, в который врастает Европа». Бенну нравится в футуризме то, что тот переступил через «ограниченную психологию натурализма, прорвал прогнивший массив буржуазного романа и, благодаря сверкающей и стремительной строфике своих гимнов, вернулся к основному закону искусства: творчеству и стилю». Положительных оценок удостаивается значительная часть фашистского восприятия: холодный стиль, стремительность, блеск, великолепие.

«В эпоху притупившихся, трусливых и перегруженных инстинктов вы основали искусство, которое отражает пламя битв и порыв героя… Вы призываете „полюбить опасность“ и „привыкнуть к отваге“, требуете „мужества“, „бесстрашия“, „бунта“, „точки атаки“, „стремительного шага“, „смертельного прыжка“. Все это вы называете „прекрасными идеями, за которые умирают“». С помощью этих ключевых слов, взятых из творений Маринетти, Бенн озвучивает то общее, что родилось из войны. Война здесь, однако, не истолковывается в национал-социалистическом духе, как освободительная война окруженного народа. Имеется в виду борьба как таковая.

Бенн говорит также и о «трех основополагающих ценностях фашизма». Сюда не относятся какие-либо общие идеи или этические императивы, речь идёт о трёх формах: «чёрной рубашке, символизирующей ужас и смерть», боевом кличе «A noi» и боевом гимне «Giovinezza». То, что Бенн имеет в виду не только итальянскую специфику, очевидно, поскольку уже в следующем предложении он переходит на «мы». «Мы здесь… несем в себе европейские настроения и европейские формы…». Бенн делает акцент на футуризме, на том, что устремлено в будущее, когда он, отметая «ничего не значащие общие фразы эпигонов», указывает на «суровость творческой жизни», на «строгость, решительность, вооруженность духа, творящего свои миры, для которого искусство являет собой окончательное моральное решение, нацеленное против природы, хаоса, откатывания назад …».[4]

Поэзия[править]

БЕРЛИН

Если парки, если скверы,
степью попранные, серы,
арки пущены в распыл,
замки веют пустотою
и под вражеской пятою -
прах отеческих могил,
то в одном не усомниться:
это место, словно львица,
возлежит — пускай в персти,
пусть в пустыне, но — в гордыне,
и любой его руине
голос Запада нести.

(1948)

Ссылки[править]

  1. de:Gottfried Benn
  2. Готфрид Бенн. Мозг. // «Зарубежные записки» 2013, № 21
  3. Игорь Бестужев. Литература, искусство театра и кино в национал-социалистической Германии
  4. Армин Мёлер. Фашизм как стиль. Новгород: «Толерантность», 2007. — 56 с.